Это было ожидаемо, логично, закономерно, но очень неприятно. Запрет, запрет и ещё раз запрет. На трансформацию костной и мышечной тканей, на трансформацию кожного покрова, изменение состава крови — а он при перевоплощении тоже преображается. И общий запрет на изменение формы — тот самый символ, о котором говорил Вернон.
Чувство тревоги усилилось, и лишь перевернув страницу, я осознала, в чём дело. Просто такое количество знаков-блокираторов — это слишком, это может навести на нежелательные мысли. И вот на следующей странице имелся ярчайший пример подобных умозаключений…
Там уже не отдельные символы изображались, а связка — не идентичная, но похожая на ту, которую Дантос с ошейника срисовал. А рядом рассуждения автора книженции о том, что подобным заклинанием можно связать метаморфа. Причём тот факт, что метаморфов как бы не существует, автора не заботил.
Черешни уже не хотелось, пирожных и тортиков — тоже. Я должна была принять решение. И я его приняла.
К моменту, когда светлость вернулась в кабинет, фолиант с провокационной информацией был закрыт. Как и две другие книги, и журнал, в котором Дантос важные пометки делал. А я сидела в спальне, у камина, и смотрела, как догорают рисунки, над которыми герцог так долго трудился.
Блондин сразу понял, что к чему. Подошёл, присел на корточки, спросил тихо:
— Зачем?
Затем, что я решила навсегда остаться драконом, Дантос. И это не обсуждается.
Город наш не такой уж маленький и почти не отличается от остальных городов империи. Разве что стена повыше, стражники на воротах позлее и гостиница всего одна, да и та всегда пустая — не любят у нас чужаков, что поделать.
Единственное настоящее отличие — городские сходы гораздо чаще устраивают. Приезд Лосса стал поводом для очередного из них.
Правда, пригласили не всех, а только глав общин. Мой отец к их числу не относился, но его тоже позвали. Вот на этом собрании, кроме прочего, объявили о том, что одна одарённая девушка к работе на благо народа непригодна. Что она останется здесь, среди своих. И про то, что простым парням заглядываться на меня не следует, тоже упомянули…
На следующий день о моём положении узнали все. Это было настолько неприятно, настолько унизительно! С одной стороны, ехидные улыбки и подколки — мол, выкуси, Астрид. С другой… новая волна зависти.
А что? Ведь одарённые — это элита. И мало что сама с даром, так ещё и замуж за одного из лучших выйду. А это почёт, уважение, огромный дом в центре и много чего ещё. Ну а то, что муж будет появляться дома раз в год, чтобы заделать очередного ребёнка, — это как бы плата за статус. Мелочь. Пустяк!
Решение старейшин устроило всех, кроме моей семьи. Родители взбесились, брат откровенно взъярился. Отец говорил сперва с главой общины, потом со старейшинами, причём трижды, а мама уверяла — всё будет хорошо. Но я-то знала…
А потом папа ударил старейшину Ждана. Крепко ударил, в лицо. И я окончательно утвердилась в мысли — нужно бежать. Просто папа ни за что не смирится, а к несогласным у нас относятся немногим лучше, нежели к чужакам.
Вот только побег… он был невозможен.
Проще выжить после прыжка с высоченной скалы или купания в озере Отречения, чем сбежать из нашего такого спокойного, такого мирного городка. Ведь метаморфы уделяют огромное внимание вопросам безопасности. У нас и патрули, и следопыты, и кого только нет.
Именно поэтому я не собирала дорожную котомку, не пыталась раздобыть карту империи и даже провизии с собой не брала. Единственное, что сделала, — свечку перед статуей Леди Удачи поставила.
Из города вышла днём. Сказала стражникам, что иду в рощу, там как раз гулянье устраивалось — молодёжь без присмотра взрослых. И хотя стражники, равно как остальные, знали, что любиться с парнями мне запрещено, за ворота выпустили. Ведь приказа не пускать на гулянья не было, да и девчонки, с которыми обычно в рощу ходила, только-только прошли. Я вроде как с ними, просто опоздала чуть-чуть.
Я даже дошла до места гулянки. Даже выпила пару глотков браги, которой кто-то из парней угощал. А потом улучила момент, и…
Как пробиралась по обочине единственной дороги — история отдельная и совершенно неинтересная. Важно в ней лишь то, что беспрестанно молила Леди Удачу о помощи. Сейчас кажется глупым, а тогда я была убеждена, что, если просить, Леди Удача обязательно улыбнётся и протянет руку.
И мне действительно повезло… Ну как тогда казалось.
К сумеркам добралась до первого перекрёстка. Дальше как в сказке: на перекрёстке стояла карета, а возле кареты человек. Увидев меня, он нахмурил брови и спросил:
— Что случилось?
Я же вместо того, чтобы перепугаться, выложила всё.
Чуть позже, когда пришла в себя, поняла, что говорила под действием применённой незнакомцем магии, а в тот миг… нет, не сознавала.
А он предложил помощь. Вот просто взял и предложил.
Через четверть часа мы мчались по утопающей в вечернем сумраке дороге. В полночь добрались до постоялого двора, сменили лошадей и помчались дальше.
Он увёз от погони. Он спас!
А ещё окружил вниманием, заботой и рассказал удивительную историю, что оказался на том перекрёстке по велению Леди Судьбы. Мол, сон ему приснился — быть там-то и там-то, в такой-то день, в такой-то час. И столько искренности в этих словах звучало, что я поверила.
Впрочем, дело не только в искренности. Просто я сама о чуде молила, и вот оно — чудо. А ещё поведение подкупало. Он же вёл себя так, словно я сокровище. Ни одного повода испугаться, ни одного повода задуматься о том, что я слабая девушка во власти взрослого мужчины. Ни одного лишнего взгляда, ни одного намёка на что-либо недостойное!
Ну как тут не поверить? Особенно если тебе всего семнадцать, и поступок старейшин — единственное зло, с которым ты сталкивалась в жизни.
Какой же я была дурой… Невероятной! Непроходимой дурой! Я же до последнего верила, что Его действительно Леди Судьба привела!
И только оказавшись в клетке, осознала — Он лгал.
Причём эта ложь всегда лежала на поверхности, просто я доверяла настолько, что даже мысли не возникало! Каждый раз я сама находила оправдания и объяснения. И вот итог.
Если бы я сумела задуматься, я бы поняла — Он несколько лет упорно охотился за метаморфом. А на перекрёстке оказался потому, что использовал магию предвидения. Он всё-всё просчитал. А я… Я была дурой!
Я сама себя наказала, сама прыгнула в эту пропасть, и всё, что со мной случилось… это заслуженно.
Из горьких мыслей выдернул голос Жакара:
