Шелест гравия — это мы от крыльца отъехали. Тихий, доступный лишь драконьему слуху скрип — это ворота открылись. Бодрый стук копыт и не менее бодрый грохот колёс — это на мощённую брусчаткой улицу вырулили.
Интересно? Лично мне — да!
Поэтому придвинулась к окну, вытянула шею и принялась глазеть. Привлечь чьё-либо внимание не боялась, потому что в этой части города зевак нет, да и прохожих немного. А в столь ранний час и вовсе только слуги, а они пялиться на экипажи знатных и богатых не приучены.
Мимо проплывали не фасады даже, а заборы, за которыми скрывались особняки вроде того, в котором с некоторых пор живу сама. Газоны, клумбы, сады. Затем была большая круглая площадь с фонтаном и лавками из числа тех, где клиентам сперва предлагают мягкое кресло и напитки, а уже потом с вопросами пристают… В общем, столица, какой её видят богачи.
Впрочем, простые горожане сюда тоже забредают. Но, как поняла, главная улица, по которой можно добраться до императорского дворца, правее.
Видя мой интерес, Дантос тихо рассмеялся и погладил кончик хвоста. А потом кое-кого на откровенность пробило:
— Отец Ронала не слишком жаловал мою семью, а сам Ронал… знаешь, мы с шестнадцати лет дружим.
Я вмиг отлепилась от окна и вытаращилась на блондинчика, а он улыбнулся и добавил:
— В училище познакомились.
В каком ещё училище?
Жаль, в этот раз «телепатия» Дантоса дала сбой. Не услышал или просто не захотел услышать.
— Забавное было время. Весёлое. Правда, для меня главное веселье началось позже, но… если бы не Ронал, я бы не выжил.
У драконов мимика очень скудная, но моё изумление было более чем очевидно.
— Последние два покушения я пережил только благодаря вмешательству Ронала, — продолжал шокировать Дантос. — А потом император Ристарх умер, Ронал взошёл на трон, и гонения прекратились. Он избавил меня от регента и позволил вступить в права, хотя мне тогда только восемнадцать исполнилось.
Восемнадцать… восемнадцать…
Кажется, мне было десять, когда император Ристарх умер. И если учесть, что сейчас мне двадцать четыре, то блондинчику… тридцать два? Как и нашему нынешнему императору? У…
А за что же старый император так его не любил? И как же так вышло, что позволил опальному аристократу с принцем познакомиться?
Жаль, ответов на эти вопросы мне не дали. Вместо того чтобы удовлетворить любопытство маленького дракона, герцог Кернский принялся почесывать сперва голову, потом между крылышек. И улыбался при этом как-то… ну очень печально. Настолько печально, что захотелось приподняться и лизнуть в подбородок. Но я сдержалась.
Я же дракон, а не какая-нибудь сердобольная девица, верно?
Минут через пять карета остановилась, чтобы почти сразу снова тронуться. Пейзаж за окном сменился, мы въехали на территорию императорского дворца.
— Ух ты! — выдохнул статный полноватый брюнет, в котором лично я императора только по манере держаться и наличию двух угрюмых телохранителей узнала.
А как иначе? Я ж семь лет в скотских условиях, а от того худосочного юнца, чьи портреты печатались в газетах в пору моего пребывания в человеческом теле, мало что осталось. Вернее, ничего. Не узнать. Никак.
— Вот это да! — Величество присело на корточки и протянуло руку в явной надежде, что подойду и поздороваюсь. — Действительно, красавица.
Мм-м… то есть обо мне рассказывали? Мной хвастались, да?
Дантос усмехнулся и наклонился, чтобы погладить дракона. Я противиться не стала, приняла ласку, но к императору не пошла. Мы, знаете ли, люди простые, и вообще… стеснительно мне как-то.
— Да, красавица, — хмыкнул Дантос. — Но характер…
Я бросила на блондина недовольный взгляд — ну чего ты меня при посторонних позоришь? А Роналкор тихо рассмеялся.
— Про характер наслышан.
Герцог Кернский фыркнул и хлопнул себя по ноге, ну вроде как внимание моё привлекая. А я чего? Я ничего! Я и так очень даже послушная сегодня.
Эта встреча состоялась на закрытой террасе, куда нас проводил дёрганый, но расторопный слуга. В десятке шагов стоял уже сервированный стол, причём сервированный на двоих. Ароматы так манили, так манили… что я на полшага отошла от светлости и вытянула шею. Мне кажется, или там в самом деле блинчики с икрой?
— Про аппетит, как вижу, ты тоже не врал, — усмехнулся Ронал, поднимаясь.
Вот после этого случилось счастье — мы пошли завтракать. А кто-то даже побежал!
Скромность? Ну она слегка отступила под напором голода. И не удивительно, ведь скромность — это свойство души, а голод — один из основных инстинктов. Правда, желание подняться на задние лапы и разнюхать, чего там ещё на столе имеется, я в себе всё-таки поборола. Села возле стула светлости, привычно обвила лапы хвостиком и демонстративно облизнулась.
Послышался смешок — это император. А Дантос показательно вздохнул и принялся перекладывать вкусняшки на отдельную, дополнительную тарелку. То есть меня тут ждали? Ну раз отдельную тарелку для меня поставили.
Интересно…
— Как она тебя выдрессировала, Дан.
— Что есть, то есть, — не стал отпираться блондин. — Но я, честно говоря, не против.
Не знаю, как император, а золотой дракон слегка удивился. Правда, удивление не помешало заглотить второй начинённый икрой блинчик, за ним крошечный корнишон.
— И по какому поводу такие настроения? — Нет, Ронал всё-таки озадачился.
— Она замечательная, — признался Дантос шёпотом.
Вот теперь я жевать перестала, потому что вероятность подавиться возросла в разы. Нет, я-то в курсе, что я самая-самая, но слышать подобное от него, от Дантоса…
Ответом блондину стал тихий смешок, и только. А спустя минуту настроения за столом переменились.
— Новости по делу леди Жанетт есть? — спросил император хмуро.
— Ничего.
— Она по-прежнему утверждает, что использовала зелье от большой любви?
— Да. — На лице герцога Кернского вспыхнула горькая ухмылка. — Так любила, что жить без взаимности не могла.
— А грабёж сейфа?
Дантос пожал плечами.
— Говорит, рассудок в тот момент помутился. Отомстить хотела, хоть как-нибудь.
— Ты с ней виделся?
— Один раз, на следующий день после задержания.
— И?
— И ничего. Знаешь, даже посочувствовать не смог.
— Но ты попросил перевести её в другую камеру, — уличил император. То есть о встрече Дантоса и «солнышка» Ронал всё-таки знал…
Блондин снова плечами пожал, ответил ровно:
— Да, попросил, и что? Она всё-таки женщина. А держать женщину в камере, где крысы по потолку бегают…
