была она сама, теперь стояла, широко расставив ноги и приняв на себя удар, Талли. Сбоку из пустоты промелькнула низкая тень, лишь снег взметнулся под невидимыми когтями. Глаза зверя горели алым, а пасть, усеянная рядами клыков, была уже широко раскрыта.
— Нет! — крик, полный ужаса, сорвался с губ Мелиссы, но было поздно.
Зверь Хаоса врезался в Талли всей тушей, сбив её с ног. Тут же раздался влажный хруст — длинные клыки вонзились ей в живот. Броня на торсе с треском лопнула, разлетевшись на куски, и алая, почти чёрная кровь хлынула на снег широкой струёй. Девушка дёрнулась, короткий крик оборвался хриплым стоном. Зверь с победным рычанием встряхнул головой и швырнул обездвиженное тело в сторону. Талли упала набок в сугроб. Руки безвольно раскинулись, пальцы вцепились в снег, а под ней быстро расползалось алое пятно.
— Талли… — прошептала Мелисса, но её собственный голос прозвучал чужим.
Она поползла вперёд. Пальцы впивались в снег, цеплялись за острые льдинки, но тело не слушалось: оно было тяжёлым, ватным, предательски слабым. Колени горели, в висках стучал навязчивый гулкий стук, а перед глазами плясали и сливались чёрные пятна, готовые в любой миг поглотить последние остатки сознания.
— Нет! — раздался новый крик — это был голос Лестара.
Девушка даже не обернулась на этот звук. Её взгляд был прикован к Талли. Та лежала неподвижно, грудь лишь слабо, прерывисто вздымалась, ловя последние глотки воздуха. Зверь Хаоса, облизывая окровавленные клыки, медленно повернул голову к Мелиссе. Его алый взгляд скользнул по ней, но он не успел сделать и шагу — путь ему перегородил Лорик. Копьё, зажатое в побелевших кулаках, вспыхнуло голубым пламенем.
Мелисса, не видя и не слыша ничего вокруг, кроме тишины в собственной голове, дотянулась до подруги. Руки дрожали, пальцы не слушались. Снег под ними был липким, тёплым и алым от крови.
— Нет... нет, нет, нет...
Она притянула Талли к себе, вцепившись в плечи.
— Держись! — прошипела сквозь стиснутые до боли зубы, и голос сорвался на хрип. — Держись, слышишь меня?! Ты должна!
Пальцы её скользнули по окровавленному, разорванному животу.
Пальцы легли на разорванный живот, и ладони тут же наполнились теплом — чужая кровь толчками уходила сквозь сжатые пальцы, с каждым ударом сердца всё тише, всё слабее.
— Я помогу… Остановлю кровь… Ты только держись, — бормотала она, почти моля, и голубоватый свет пополз от ладоней, пытаясь сковать рану ледяной коркой. Но лёд, едва нарастая, тут же с тихим треском лопался. Кровь пробивалась сквозь него алыми ручейками.
Талли чуть дёрнулась. Её бледные пальцы нащупали ладонь подруги и сомкнулись вокруг неё, пытаясь сжать.
— Хватит… — выдохнула она едва слышно. — Остановись… это бесполезно…
— Нет! — Мелисса вжала ладони сильнее. Лёд с сухим хрустом нарастал снова. — Я не дам тебе уйти! Я не позволю! Ты должна жить, слышишь?! Должна!
Девушка, чуть тронув уголки губ, улыбнулась. Её светло-голубые глаза уже теряли озорной блеск, затуманиваясь.
— Я… сама выбрала этот путь… — её голос был тихим, прерывистым. — Не вини… себя… никогда… обещай…
Мелисса лишь молча, бешено трясла головой, отрицая саму возможность такого обещания. Горячие слёзы катились по её щекам и падали на лицо подруги, смешиваясь с её кровью и снегом.
— Ты должна жить!
Талли ещё раз сжала её пальцы.
