Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

Талия посмотрела на Луция со снисходительной улыбкой. Она понимала, что он намеренно спровоцировал ее на браваду, но решила насладиться ей в полной мере. Ее высокомерие было оправданно. В свое время Сайна была разочарована тем, что Талия не унаследовала талант к зенийской ворожбе тела, и приложила все усилия, чтобы дочь овладела магией Искусства, как никто. Она брала плату с клиентов манускриптами, недоступными Младшим магам, добывала особые техники шантажом и подкупом, нанимала учителей.

Впрочем, хозяева невольничьих ям тоже тренируют своих бойцов. Свои уроки Талия отрабатывала. В Лотии она поддерживала все, что держалось на магии.

– Почему ты не сбежала?

– Что?

– От матери, – Луций смотрел на нее с мягким змеиным прищуром, который заставил Талию прикусить язык, – если ты знаешь заклинания Старшей Ветви, то как минимум ты знаешь заклинание перемещения. И ты ненавидишь Сайну. Так почему нет?

Луций смотрел на нее выжидающе. В его взгляде горело холодное любопытство, которое пробуждало в Талии тревогу, заставляло вспоминать их прежние разговоры и гадать, какие еще выводы на ее счет он мог сделать. Догадливая паскуда.

– Ты хочешь, чтобы я ответила?

В недомолвки они играли на равных уже очень давно. Стояли спина к спине и не оборачивались. Каждый со своими тайнами, не знать которые проще и безопаснее, чем объяснить.

Луций молча изучал ее взглядом еще некоторое время. Но наконец лениво махнул рукой.

– Не особо. Знания умножают скорбь, этот урок я усвоил. Впрочем, раз ты мне должна, я возьму с тебя плату. Научи меня, – он усмехнулся и цокнул языком, – танцевать.

– К двадцати годам мальчик созрел для учебы, какая прелесть, – елейным голосом проворковала Талия, – ты будешь слушаться меня и делать, что я скажу? Да я за это доплатить готова. Найду для тебя лучшие розги. Но сперва, – она запечатала свиток с письмом и подвинула его к Луцию, – ты передашь это. Что ты намерен делать дальше, Эдера?

– Учиться, Прекрасная. Наблюдать и учиться. Чтобы в следующий раз получилось спасти всех.

Он взял письмо и неожиданно погладил его большим пальцем – печально и ласково. От этого движения и чего-то щемящего, что Талия увидела на лице друга, ее неожиданно обожгло еще одно новое чувство. Оно прокатилось по гортани едкой волной, защипало в глазах.

Совесть. Кажется, это была совесть.

22

За одного битого

Орхо не поддавался. Его удары были не сильными, скорее обидными. Он не стремился навредить, просто показывал, что может. Двигался гибко и плавно. Обманывал с траекторией и выворачивался из захватов. Бил быстро, точно и болезненно. Длинные волосы ему не мешали. Они тоже оказались своего рода оружием. Щекотали кожу Луция, имитировали касания, которых не было. Мелькали перед глазами, сбивая фокус. Слишком гладкие, чтобы за них схватиться, они вынуждали отвлекаться и пропускать атаки. Луций негодовал.

Очередной удар вскользь пришелся по ребрам. Луций успел схватить руку Орхо и резким движением выгнул назад его кисть. Присев, Орхо ударил его живот, выбивая дыхание. Перед глазами вспыхнула чернота. Луций отпустил руку и отступил на шаг, но мгновенно собрался и успел перехватить Орхо за локоть. Однако тот все же был тяжелее и выше – широким движением швырнул его на землю. Луций перекатился, вскочил из кувырка и просадил размашистым ударом колено налетевшего на него талорца. Орхо потерял равновесие, но удержался на ногах.

– Отлично. Не хватило завершающего, – почти промурлыкал он и влетел в Луция с двойкой ударов, вынуждая уйти в оборону. Орхо был азартен и стремителен, точно хлыст. Его глаза горели нетерпением. Каждый пропущенный удар, каждая удачная комбинация Луция только сильнее разжигали его. Луций злился, но не мог не любоваться им. И это страшно отвлекало от дела.

Наконец Орхо ошибся. Сделал лишний шаг, сместив равновесие. Луций воспользовался этим. Поймал пальцы талорца, вытянул его руку и ударил по локтю тыльной стороной ладони, заводя ее за спину. Орхо согнулся, а Луций легко уронил его и прижал коленом к земле.

– Сдается мне, талорцы не так уж и сильны. – Луций сидел на нем сверху, вытягивая его руку в захвате и победно улыбаясь.

– Думаешь?

Перед глазами полыхнула короткая белая вспышка. Луций отшатнулся, выпуская руку Орхо, и сам не понял, как оказался поверженным. Его кисти плотно сжимали каменные оковы.

– Не забывай, что для меня рукопашный бой – это всего лишь один из инструментов, – Орхо навис над ним, надавив рукой на грудь, обжег тяжелым дыханием, – но спорить не стану, ты неплох в драке.

– Отпусти, – проворчал Луций.

Ситуация ему резко разонравилась.

– Уговорил. – Каменные наручи рассыпались пылью. Луций сел, потирая руки, Орхо опустился рядом на колени. – С рычагами ты справляешься отлично, но в этом мало проку. Ну завалил ты меня, дальше что? Почему не всадил под ребра? – Орхо смотрел на него с улыбкой. – Мы трахаемся или сражаемся?

Луций закашлялся.

– Это спарринг. Я не пытался тебя убить.

– Лучший бой тот, в котором ты отправляешь противника на тот свет с первого удара. Каждый последующий – твоя ошибка, шанс для врага убить тебя, – Орхо встал и помог подняться Луцию, – это справедливо для любой драки, но для тебя в особенности. Ты быстрый, а быстрые выдыхаются. Затягивать бой – не лучшая стратегия. Бей сюда. – Орхо положил его ладонь себе на горло. Луций почувствовал гулкий ровный пульс. Орхо повел его руку ниже и остановил под ребрами справа. – Или сюда, в печень.

– Я понял.

– Тогда заново.

В утренние часы в бойцовских ямах всегда было пусто. Ветер врывался в низину с гулким воем, унося прочь едкий запах помоев, которым был пропитан Нижний город. На улице бушевала промозглая, злая морось. Впрочем, Луций не обращал на нее внимания. Он висел в пятнадцати сантиметрах над землей, держась за мокрую перекладину. Сырость и холод пробирались под кожу и дарили приятную сонливость. Когда Луций впервые повис на этой балке, он не продержался и нескольких минут. Сейчас его мышцы окрепли так, что он умудрился почти заснуть, не разжимая хвата. Его тело становилось выносливее.

Неожиданный грохот заставил Луция приоткрыть один глаз и повернуть онемевшую шею. Все было в порядке – просто резкий порыв ветра опрокинул хлипкую стойку с мечами, и они с лязгом попадали на каменное крыльцо гладиаторского барака. Луций, поморщившись, разжал онемевшие пальцы и повис на одной руке, встряхивая и разминая вторую. Мышцы приятно ныли.

– Вы только полюбуйтесь, еще недавно висел как сопля засохшая, а вон, окреп, ручками машет. Сердце