и из-за памяти предков. Мне Жозефина рассказывала про одного своего приятеля-альпиниста, который как-то раз неудачно навернулся со скалы во время пикника. Полез на нее без страховки, желая показать компании, что у него тестикулы больше, чем у любого из присутствующих на мероприятии мужчин. Результат — несколько серьезных переломов и внутренние повреждения, которые запросто могли его отправить на тот свет. Жозефина по доброте душевной (и наверняка с каким-то дальним прицелом) решила ему помочь, и дала сильнодействующее восстанавливающее средство из своего достаточно обширного арсенала зелий и снадобий. Его пределы, кстати, мне были неизвестны в полной мере, даром что я с этой милашкой столько времени провел и пол-Европы исколесил. Она вроде девушка открытая, смешливая, коммуникабельная, а сунься чуть дальше в ее личное пространство — и все, там стоит глухая стена, через которую не пробьешься. Я еще тогда подумал — вот так, наверное, и надо жить. Вот так, наверное, правильно.
Только чего-то не получается у меня так пока. А жаль.
О чем бишь я? Ах, да, альпинист. Так вот — не сработало зелье Жозефины. Наоборот, чуть парня окончательно не добило. Она невероятно удивилась, даже перепугалась немного, а после начала разбираться, с чего это всем ее декокт помогает, а Жослена Дебре чуть в гроб не загнал? И выяснила ведь! Оказывается, прапрапрапрадед горе-альпиниста охотником на ведьм работал. Имелась в лихую годину, лежащую между Средневековьем и Новым Временем, при инквизиции подобная служба, эдакие санитары городов и лесов, работающие как за идею, так и за наличные. Так сказать — кто на что учился. Пращур Жослена трудился непосредственно за идею, потому на него было наложено какое-то особенно сильное церковное благословение, которое далеко не всякому перепадет. Такой вот специальной наградой католические церковники дедушку Дебре отметили, как видно за особые заслуги. А после его смерти оно перешло к его детям, от них к внукам. Эдакое незримое наследство. Потому Жослен так на ведьминскую настойку и отреагировал, противопоказания у него к ней имелись.
— Александр! — радостно улыбнулась Бэлла — Мне Ольга говорила, что вы ко мне обязательно заедете, но я, врать не стану, не очень в это верила.
— Чего это? — удивился я, усаживаясь на стул рядом с ней, а после выложив на тумбочку несколько яблок — Знаю, что тут кормят от пуза, но с пустыми руками приходить как-то неудобно. Вроде как неуважительно.
— Спасибо — чуть смутилась девушка.
— Не за что. Так почему я вас обмануть должен был? А?
— Ну, у вас, наверное, дел полно — отчего-то засмущалась она — Вы долго ездили по Европе, верно же? Значит, надо родителей навестить, с друзьями повидаться. Да мало ли?
— Одно другому не помеха — возразил я и обратился к Вагнеру, стоявшему у меня за спиной — Верно же, Петр Францевич?
— Если Александр сказал, что проведает, то он это сделает непременно — авторитетно заявил владелец клиники — У него есть редчайшее на сегодняшний день качество — он всегда держит свое слово.
— Это правда — еле заметно кивнул Бэлла — Вы сказали, что мне станет лучше, так оно и вышло. Вы представляете, Саша… Можно же я вас так буду называть?
— Сколько угодно — разрешил я, улыбнувшись.
— Так вот! Мне даже удалось на прогулку сходить… То есть — съездить. Меня вывезли в парк, и я там провела целый час. Это такое счастье! И все благодаря вам и вашему лекарству.
— Да-да, динамика положительная — подтвердил Вагнер — Просто чудо какое-то!
Вот тут я, как и предполагал, очень пожалел, что вообще сюда приехал. Белла смотрела на меня, и я отлично понимал, чего она от меня ждет, какие слова жаждет услышать. Но вот только не было у меня их. Вернее, наплести я ей мог чего угодно. Ну, а что? Она ведь не принадлежит Ночи, просто человек, кто с меня спросит за ложь? Тем более ту, что во благо. Ряжская, и та только спасибо скажет, осознавая, что так ее сестре так легче. И жить легче, и, если что, умирать.
Только выжгли у меня последние три года привычку врать по поводу и без повода, чем я частенько грешил в прошлой жизни. Как, впрочем, и все остальные люди на планете Земля. Это не хорошо, не плохо, такова жизнь. Если все и всегда будут говорить правду, то вышеуказанная планета долго не протянет, разлетится на куски.
Потому мне проще промолчать, чем дать обещание, в выполнении которого я хоть немного сомневаюсь. Дешевле выйдет.
— Лечит не лекарство — моя ладонь накрыла ее руку, лежащую на одеяле — Лечит вера в него. Вы поверили, оно сработало.
— Я поверила не в него. Я поверила в вас, Саша. И чудо случилось.
Вагнер за моей спиной вроде даже как всхлипнул, а после шумно высморкался. То ли атмосферу старый плут нагоняет, то ли и впрямь сентиментален, как все немцы.
Да нет, не может быть такого. Ладно бы он был булочник или настурции продавал на рынке. Он-то врач, а у них цинизм является частью натуры. Такая уж профессия, по-другому в ней никак не выжить.
— Оставим сферу чудес — я взял с тумбочки книгу, на обложке которой был нарисован молодой парень в длинном кожаном пальто и со старинным дисковым пулеметом, ствол которого он положил себе на плечо — Ого, чего вы читаете. Война и немцы?
Вагнер снова высморкался, но теперь в этом звуке мне отчетливо послышалась укоризна, что-то вроде «ну зачем так-то?».
— Нет, это про другое — лучисто улыбнулась Бэлла — Интересная книга. Только я не сама читаю, мне читают. Можно было бы и аудио скачать, но Петр Францевич…
Приоткрылась дверь палаты, и на пороге появилась Ряжская.
— Ого, да у тебя гости! — весело произнесла она — А я слышу — вроде мужской голос, думаю — это кто это тут такой! Привет, Саша.
Она подошла к нам и потрепала меня по плечу. По-доброму, приветственно, как своего. Чуть ли не члена семьи.
— Да, у меня гости — как мне показалось, Бэлла самую малость, чуточку, но расстроилась от того, что к ней пришла сестра — Привет, Оль!
— Ты сегодня совсем молодцом — похвалила ее Ряжская и поправила подушку — Сердце радуется тебя такой видеть! А то вчера грустная лежала, говорить ни с кем не желала.
— Погода — вступился за Бэллу я — Вся Москва смурная ходит, потому что дождь льет как из ведра и холод вернулся. Чего ж тут веселого? А
