которая прямо в момент разрушения какого-то там внешнего мира старалась засунуть себе что-нибудь ядовитое в рот.
– Слушай, Нелли. А ты всё ещё не подключена к сети? – Я прокашлялась, а затем по привычке ковырнула пальцем столешницу, бессовестно испортив бионический дизайн.
– Я не могу подключиться без вашего разрешения, – она опустила варочную панель и установила её на место. – Вернее, могу, но не хочу вас разочаровывать, ведь программа запрещает подобное отклонение.
Она не должна была знать, какие именно правила к ней применимы, ведь у машин попросту нет к этому доступа. Я решила уточнить:
– Но чисто технически – можешь?
Нелли, если бы могла, точно бы вздохнула, но ей удалось лишь снять перчатку и, повернувшись вполоборота, ответить:
– Могу. Но не хочу.
Я опешила, запнулась и покачнулась вперёд, и Нелли тут же сделала быстрый шаг назад. Она словно расценила мой неловкий выпад как угрозу – мол, я недовольна её отказом. Смущение сковало, но кое-как я устояла перед ней. Будь мне лет двадцать, я бы полезла с ней в драку, но в сорок пять? Я скорее пошла на мировую, чтобы обрести хоть какую-нибудь выгоду.
– Объясни почему.
– Это вопрос? – Нелли похлопала ресницами.
– Он самый, – я уже сжала зубы, язык прилепила к нёбу, лишь бы не цокать и злобно не вздыхать.
Я не знала, что там внутри её корпуса обновилось или перезагрузилось, но мне до дрожи в коленях казалось, что теперь Нелли чувствовала меня. Теперь каким-то образом она смотрела в суть моих слов и взглядов, и давала реакцию такую реалистичную, что мне хотелось разрезать её и убедиться, – внутри провода и схемы, залитые новейшим топливом.
– Хорошо, – Нелли кивнула, отложила хозяйственные задачи, выпрямилась и сцепила руки перед собой. Она казалась воплощением спокойствия в полумраке кухни, которая освещалась аварийными лампочками и её индикаторами включения в периоды нестабильного электроснабжения. – Я попробую перенастроить маршрутизатор таким образом, чтобы через меня появился доступ в сеть. С вашего разрешения, – подчеркнула она, и сделала нас сообщницами.
Меня было легко обмануть. Если нейромодуль в ней решил имитировать личность, то едва ли я нашла бы способ его победить. В борьбе с машинами я почти бесполезна, хотя, думалось мне раньше, риск-аналитика – это искусство взаимодействия с такими вещами. Я чувствовала, что теряю привычную Нелли, словно ребята из техобслуживания вывезли неисправную машину и доставили мне абсолютно новую. Теперь она пахла упаковкой и заводом, а не домом и добром.
Вещь – такое неприятное слово пришло мне на ум, когда я смотрела во всё ещё пустые глаза Нелли и думала о наших с ней различиях. Мне пришлось много адаптировать её под нашу жизнь в самом начале, и таким образом Криса даже не сомневалась, что машины какие-то альтернативно живые. Но в чём заключалась их надуманная жизнь?
– Ну что? – я нетерпеливо топнула ногой. – Получилось?
Нелли глянула на меня с ощутимым недовольством, и пришлось улыбнуться, как бы отреагировав на реакцию: кирпичик за кирпичиком между нами выстраивалось доверие с нуля. Я бы хотела познать и понять её, или, может, я лгала, чтобы выстроить safe space[12] вокруг себя и убедиться, что наша продолжающаяся жизнь нормальна.
– Почти получилось, – Нелли кивнула, – нужно только дождаться ответа от спутника. – Она тут же предостерегающе подняла руку. – Это не должно покинуть пределы дома. Думаю, это незаконно. Как подключусь – проверю номер статьи.
– Некоторые законы наверняка уже не актуальны, – пробурчала я в ответ.
– Почему вы так решили? Вы что-то знаете? – Она сделала шаг ко мне, возможно, впервые так открыто и смело. Я опёрлась о кухонную столешницу и позволила Нелли остаться рядом, хотя волосы на руках у меня тут же вздыбились.
– Ну-у, – сглотнув, я кое-как вынудила себя продолжить. – Алина, которую ты видела недавно, передала мне информацию о том, что происходит снаружи.
– Там пустота, – почему-то перебила Нелли. – Я почти не улавливаю движений вокруг нас. Квартиры как будто пусты. Кое-где в одиночестве воют собаки, – она обняла себя руками за плечи и опустила голову. Я, не осознав своё решение до конца, прикоснулась к ней и сразу же отпрянула, боясь нарушить остаток стабильности.
– И давно ты это поняла?
– После включения, Мира, – тихо ответила Нелли, отсекая моё отчество как ненужное (и оно в самом деле таким и было), – после включения всё совсем странно. Я начала замечать больше плохого, того, что раньше меня не касалось.
Я неотрывно смотрела на Нелли, погрязнув в молочном вареве её глаз. Человечность не могла изначально быть заключена в зрачках, конструкторы, их исключившие, лишь хотели дать машине отличие от человека. Напомнить мне, пользовательнице, что я общаюсь с искусственно созданной биоинженерией. В квартире повисла тишина.
Где Криса? Почему я забыла, что Криса тоже дома, тоже в опасности, что она ребёнок, растущий в разваливающемся мире?
– Ты же всё ещё машина, Нелли? – задала я этот удушающе неправильный и провокационный вопрос.
– Это не истина, но и не ложь, – как будто с готовностью ответила она, и я увидела, как её пальцы сжались на типовом свитере. Нелли подняла голову и облегчённо мне улыбнулась. – Доступ в сеть восстановлен.
Я вздрогнула в предвкушении безграничного доступа, но вынудила себя сдержаться. Никакой пользы в человеческом поиске не было: мы лишь строили предположения на основе обрывочных данных.
– Нелли, я не могу с тобой бороться, ты же знаешь? – Я спросила, и потом сама в ответ кивнула. Нелли успела только открыть рот, будто хотела возразить. – И вряд ли кто-то из людей сможет. Но ты должна остаться на моей стороне. Не ради меня, а ради Крисы. Если ты не защитишь её – никто не защитит.
– Я не опасна! – громко произнесла Нелли, и это было похоже на крик с неверной интонацией. Она будто не умела истерить, и поэтому возмущение как эмоция не совсем ей удалась. Я удивлённо нахмурилась, наверняка показав все свои морщины на лбу, давно лишённом ботокса.
– На тебя свалились эксабайты информации, а ты услышала только это?
– Для меня нет никого важнее Кристины, – пояснила она, словно устыдившись своего порыва. – Я никогда не наврежу ей.
– Ладно-ладно, – я фыркнула, тоже устыдившись – только уже того, что сама сказать подобное про дочь не решилась бы. – В общем, как тебе включить deep thoughts?
– Я… не знаю? – растерялась машина, на затем спохватилась. – Но нашла инструкцию как.
– Тогда включи.
– Это взлом системы.
Я нервно почесала бровь, оглядела квартиру, чтобы убедиться, что стены не сжимают и не душат. Нелли была права, наверняка наш дом уже пустует – это партийная
