Воспитание мажорок - Руслан Иванович Аристов

Стелла прищурилась, и я увидел в её глазах отблеск научного голода — того самого, который делал её столь опасной и притягательной одновременно.

— Я иду в душ, — сказала она, внезапно забирая у меня чашку с горячим кофе. — А ты, «архитектор новой реальности», подумай о том, что может произойти, если всё пойдёт не по плану. А именно так обычно и бывает, — она отхлебнула кофе и вернула чашку, её пальцы на секунду коснулись моих, и по руке пробежал разряд — не магия, просто химия.

— Красота и стиль — тоже оружие, — улыбнулся я, глядя ей вслед. — Особенно если за таким проектом стоит наука Корниловых и наглость Колчаков. Мы продадим элите новую религию.

Стелла остановилась в дверях, непроизвольно демонстрируя изгибы своей классной фигуры, обернулась и скептически ухмыльнулась:

— Ты неисправим. Но кофе варишь сносно — а это тоже талант. Может, с этим бутиком и будет дело — раз уж я взяла его в свои руки… Спрашивать за всё я буду с тебя — знай это, Вик!

— Хе, разве я ухожу от ответственности⁈ — я ухмыльнулся и качнул головой. — Расслабься, леди!

Стелла бросила на меня выразительный взгляд и удалилась.

Когда послышались звуки открываемой двери, мне почему-то вспомнилась одна университетская лекция на тему юридической этики. Тогда я был первокурсником и не знал, как много интересного меня ждёт впереди…

Одной из самых неоднозначных выдумок советского Минздрава была так называемая «вялотекущая шизофрения». Как нам объяснял лектор, известный московский юрист-либерал, по сути была изобретена чисто политическая болезнь, а её главный симптом — несогласие с линией партии. Автор этой хренотени — доктор медицинских наук Снежневский, считающийся один из отцов московской психиатрической школы. Именно он в конце шестидесятых предложил столь оригинальный диагноз, который компартия сразу же взяла на вооружение.

На тот момент СССР имел сотни политических заключенных, но при этом очень хотел выглядеть прилично перед Западом. Позарез требовалась красивая картинка: «у нас больше нет репрессий, у нас только больные». Поэтому вместо того, чтобы сажать диссидентов в лагеря, их начали отправлять в психушки, и это считалось значительно гуманнее, чем зона.

В семидесятых и восьмидесятых СССР стал единственной страной в мире, которая официально лечила инакомыслие таблетками и уколами.

Как рассказывал нам лектор, во главе всей этой лавочки стоял профессор Лунц, который переодевался из белого халата в форму полковника КГБ и лично вписывал в истории болезни «манию правдоискательства» или «реформаторский бред». В своих работах он спокойно утверждал: человек может быть шизофреником, даже если никаких видимых изменений в поведении нет и клинически доказать это невозможно. Короче, идеальная, даже волшебная отмазка — под неё можно было подвести кого угодно и за что угодно.

Советская «гебуха» быстро просекла выгоду — диагноз поставили на поток, диссидентов объявляли больными, чтобы не портить статистику политических. Ленинградская и киевская школы сначала плевались и отказывались признавать эту херню, но потом их прижали, и они сдались. Через несколько лет «вялотекущую» начали лепить уже не только инакомыслящим, но и всем подряд — алкашам, тунеядцам, уклонистам от армии.

Когда расцвела перестройка и гласность, в Москву приехала делегация американских психиатров, и вот им дали посмотреть на два детятка человек с этим диагнозом. Американцы обследовали и закономерно прозрели: у половины — вообще никаких расстройств, ещё семеро — просто нормальные люди с небольшими странностями после «интенсивного лечения». Больше всего их поразило, что среди симптомов советские врачи записывали «повышенное чувство собственного достоинства».

Я усмехнулся, глядя на пустую кухню — история старая, хоть и из моего мира, но принцип всё тот же: здесь вместо белых халатов и КГБ работают кланы, МГБ и «экспертные заключения по магии». Вместо «вялотекущей шизофрении» — «нестабильный магический фон», «слабый контроль эндейса» или даже «токсичная авантюрность». Упаковка здешняя, суть та же.

Я совсем бы не удивился, если выяснится, что подобные подходы здешними магами напрямую позаимствованы в какую-нибудь из Ночей Слияния.

На часах было две минут за полночь, а это означало повтор девятичасового выпуска новостей на Первом.

Я включил телек и хотел было отхлебнуть вина, но моя рука так и застыла возле бутылки, поскольку на экране появилось лицо Марии Зотовой.

Журналистка выглядела так, будто только что вышла из эпицентра взрыва. Она стояла на фоне вечернего парка, где за её спиной колыхалось море огней от патрульных машин милиции.

— … мы продолжаем наш прямой эфир — специальный репортаж из Марковского городского парка, — голос Зотовой звенел от плохо скрываемого возбуждения. — Буквально час назад здесь разыгралась сцена, которая ставит под сомнение не только дисциплину в элитных учебных заведениях, но и саму безопасность наших улиц. Группа молодых людей в характерной черной форме «марковской» Академии — те, кого в народе уже метко окрестили «черными юнкерами» — вступила в открытый конфликт с молодежной компанией, которую они сами окрестили «местной шпаной».

Камера качнулась и переключилась на видеоряд, снятый на чей-то мобильный телефон. Качество было зернистым, картинка дрожала, но суть происходящего читалась безошибочно: группа из пяти юнкеров, двигаясь в четком боевом построении «ромбом», теснила к пруду десяток парней в косухах и широких штанах. Воздух между ними то и дело прошивали вспышки магии.

— Ну нихуя себе — сказал я себе! — произнес я это вслух, наблюдая за происходящим.

Юнкеры действовали довольно топорно — видно было, что в Академии их учили подавлять, а не сражаться. Один из них, судя по шевронам, походим на те, что и Иры и Вики — старшекурсник, вскинул руку, и из его ладони вырвался силовой импульс. Но вместо того, чтобы точечно обездвижить противника, он просто снес парковую скамейку, щепки от которой полетели в случайных прохожих.

— Посмотрите на эти кадры! — вещала Зотова, вернувшись в кадр. — Воспитанники министра Маркова используют служебные боевые заклинания в общественном месте! Кто дал им право устраивать судилище? По сообщениям очевидцев, конфликт начался из-за простого замечания, которое один из «золотых мальчиков» сделал прохожему в вызывающей одежде. В результате — трое госпитализированных с магическими ожогами, разрушенная ротонда ресторана и очередной удар по репутации силовых структур!

Сначала камера показала ресторан — я без труда узнал «Триумфатор», далее камера взяла широкий план одного из «хулиганов» — парня с разбитой губой, который прикрывал глаза от света софитов.

«Они просто начали орать, что мы — мусор под их ногами и нам здесь делать нечего», — прохрипел он в микрофон. — «Типа, они здесь власть, а