плохого не посоветует, — хмыкнул я. — А что по сделке с Натальей Андреевной?
— Это ваши вопросы, — пожала плечами Милана. — Просто в моменте у нас сложились общие интересы. У каждого свои.
— Хорошо, — я откинулся на спинку стула. — Готов слушать.
— Контакты с Мастерами лежали на мне, — просто ответила Барская. — Отвечаю на невысказанный вопрос: нет. Мы не общались в сонных конструктах.
— Но почему? — искренне удивился я.
— Сам подумай. Пускать в конструкт тех, кто с лёгкостью может заложить в твой мозг что угодно? Любую цель, мотивацию? Никто не хочет общаться с ними во сне. А кто нарушает это правило, рано или поздно превращается в инструмент.
— Продолжай.
— Телепатические контакты не устраивают их.
— С хрена ли?
— Опасаются ментальной атаки и утечки образов, выдающих месторасположение их базы.
— У них есть база?
— Мы думаем, что есть.
— Тогда что? Не говори, что телефон.
— Почтовые боксы.
Следовало догадаться.
В мире, где отследить можно практически что угодно, анонимная доставка писем в обезличенные камеры хранения остаётся самым продвинутым кейсом.
— Не говори, что вы не пытались их отследить. Артефакты, подкуп почтовых работников, ясновидцы…
— Всё перепробовали, — горько усмехнулась Милана. — Конверты от них всегда чистые, без истории. Артефакты, даже самые неприметные, глохнут на полпути. Почтальоны никакой информацией не владеют. Одни выгребают все конверты и бандероли из ячеек, другие перевозят между странами и губерниями, третьи сортируют, четвёртые раскладывают. Дважды мы ухитрялись вычислить конечный бокс. Но ведь ещё нужно понять, кто и когда откроет ячейку. А когда мы понимали и брали этого типа, оказывалось, что он посредник.
— Дай угадаю, — я наклонился вперёд. — Ничего толком не помнит и думает, что его наняли во сне? Типа, что ему всё это приснилось?
— Вроде того. Мы пообщались с коллегами из других кланов. Та же история. Некоторые посредники уверены, что прямо сейчас спят.
— То есть?
— Ну, он забирает конверт и думает, что спит.
— Изящно.
— Не то слово.
Пару минут мы просидели молча.
— И как можно вести совместный проект в таких условиях? — не выдержал я. — У вас была секретная лаборатория. Там работали вполне реальные люди. Занимались исследованиями. Ты же понимаешь, что обмен данными выглядит бредово?
— Ну, почему. Все отчёты они принимали через боксы непосредственно от руководителя проекта. С нами связывались в исключительных случаях. Не поверишь, но всё это работало.
— Ладно. Но если не допрашивать посредника? А проследить за ним?
— Я же говорю, мы не дошли до этой стадии. В большинстве случаев мы просто не могли вычислить конечный бокс.
Мне оставалось лишь задумчиво кивнуть.
— Милана, почему ты думаешь, что я их найду?
— А никто и не думает, что ты это сделаешь. Но хуже не будет. Мы ничего не теряем в случае твоей неудачи.
— Логично. Давай схему.
Девушка достала из сумочки маленький конверт. Передвинула его через стол к моей руке.
— Здесь индекс почтового отделения в Фазисе, его адрес и номер бокса. Отправления вынимают по четвергам. Вместо имён мы указываем кодовое слово — оно тоже есть в конверте. Всё. Ты можешь вступить в переписку с Мастерами либо попытаться отследить всю цепочку. Процесс сложный, но совсем не обязательно, что невыполнимый. Действуй по собственному усмотрению.
— Последний вопрос. Твой отец понимает, что произойдёт с морфистами, если я до них доберусь?
— Нам известны твои методы.
— Прекрасно.
Я встал, сгрёб со стола конверт и, не прощаясь, покинул кафе.
* * *
Мне был нужен очень хороший каббалист.
А ещё лучше — двое.
Поэтому я вернулся в усадьбу, сделал два звонка и стал ждать гостей. Через полчаса в моём кабинете сидели Лука Каримов с Михалычем. Не просто сидели, а пили чай, оживлённо беседовали, вспоминали старые-добрые времена. Когда я вошёл, они как раз обсуждали один старый заказ и клиента-идиота, который никак не хотел понимать…
— Кхм, — прервал я этот ностальгический поток. — Друзья, если вы не против, приступим к делу.
— Да-да, — подобрался Каримов. — Мы слушаем.
— Насколько реально отследить конверт с помощью каббалистики? — сходу выдал я. — То есть, чтобы мы видели его перемещение в пространстве?
Каримов приложился к чашке, задумчиво посмотрел в окно.
И осторожно ответил:
— Знаки сами по себе ничего не решают. Самые продвинутые технологии — это связка цепочек с артефактами. В качестве примера могу привести мехов. Или отклоняющие линии.
— То есть, мы накладываем метку, но нужен отслеживающий артефакт?
— Именно, — кивнул Добрый Эх.
— Михалыч, а ты что думаешь?
— Поддерживаю, но с оговорками.
Каримов с интересом взглянул на ученика.
Я подумал, что было бы интересно позвать ещё и Пупкина — они бы тут до утра дискутировали. Но Василий плотно задействован на разработке прототипов для моего завода. Решил не дёргать мужика, чтобы не сбить сроки.
— Мы обнаружили огромное количество новых Знаков и цепочек, — осторожно произнёс Михалыч, стараясь не сболтнуть лишнего. — Расшифровка до сих пор не закончена. Да там ещё на десятилетия работы, если честно… Но уже куча находок. Думаю, есть цепочка, и она может сработать… с одним из твоих артефактов, Сергей.
— Говори открыто, — среагировал я. — Луке я доверяю.
На самом деле, я доверяю Маро. Уверен, что она пообщалась с сыном и много чего обо мне поведала. Кроме того, Лука в некоторой степени чувствует себя обязанным. И да, я в будущем планирую перетянуть его на свою сторону. И понемногу приобщаю к тусовке.
— Ну, мы могли бы привязать метку к Проектору, — заявил Михалыч.
— Что? — охренел Каримов. — У вас есть Проектор?
— У нас много чего есть, — хмыкнул я. — В том числе, печеньки.
Шутку никто не понял.
Тут ведь никто не пилит мемы про Дарта Вейдера.
— И как это будет работать? — заинтересовался Добрый Эх.
— Могу набросать схему, — предложил Михалыч, открывая блокнот. И поспешно добавил: — Но это всё в теории. Никто ведь ещё такого не делал.
Несколько минут сидим в абсолютной тишине.
Слышится только звук шариковой ручки, да сосредоточенное сопение Михалыча. Накатав добрую страницу непонятной белиберды, он передал раскрытый блокнот Каримову. Добрый Эх погрузился в изучение. Цокнул языком. Задумчиво почесал ухо. Потрогал
