их разговору, но мне уже все равно.
— Варг! — повторяю я.
Вижу, как альфа сжимает кулаки. Злится. Но все же шагает ко мне.
— Помоги отнести Аррона домой, — прошу я, как только он подходит ближе.
— Ты разве не видишь его раны? — Варг смотрит на меня как на умалишенную, дает понять, что тут нечего обсуждать, но я не сдаюсь.
— Помоги. Он же твой брат.
Альфа тяжело вздыхает, кивает одному из «гостей». Они поднимают Аррона за плечи и несут в сторону дома.
С трудом встаю — ноги совсем одеревенели — и иду за ними. У порога сталкиваюсь с Ингрид. В ее руках большая глиняная чашка, от которой идёт пар.
— Я заварила череду. Поможет остановить кровь, — глухо произносит она, потупив взгляд. Видимо, тоже не надеется на благополучный исход.
— Спасибо, — говорю я, забирая чашку из ее рук.
Внезапно вспоминаю свой первый день в этом мире. Разговор Рейгана — о лекаре и настройке. Точно! Почему я раньше об этом не подумала?
— В стае есть лекарь? — с надеждой спрашиваю у Ингрид.
— Нет, — отвечает за нее Варг.
Он выходит из дома вместе с тем мужчиной, приближается, косится на отвар в моих руках и добавляет:
— Лекарь есть в поселении старейшин. До него целый день пути. Мой брат не протянет так долго. И даже если бы протянул, чем поможет настой из трав? Это для брюхатых самок, а не для охотников.
Альфа бросает на меня нечитаемый взгляд и уходит.
— Мне жаль, — напоследок говорит Ингрид и шагает вслед за братом.
Я остаюсь одна. С тяжелым сердцем иду в дом, прикрываю дверь, ставлю чашку с отваром на стол и подхожу к постели.
Аррон лежит без движения. Его грудь едва вздымается. На теле кровавый узор от ран. Некоторые из них до сих пор кровоточат.
Может, Варг прав — ему не дожить до утра?
Сажусь рядом, роняю голову в ладони и плачу от бессилия. Это все моя вина. Надо было остановить его, не допустить этого боя, уйти с Рейганом. Сделать хоть что-то, вместо того чтобы просто стоять и смотреть.
«Я умру за тебя, Мира», — проносятся в голове его недавние слова. Но я не хочу, чтоб он умирал.
Минутная слабость проходит. Я понимаю — у Аррона осталась только я. Резко поднимаюсь, вытираю слезы и иду к сундуку. Достаю льняное полотно и нещадно рву его на большие куски. Несколько самых длинных оставляю на потом — для обработки и перевязки ран, а остальные складываю стопкой и кладу на край постели.
Затем беру возле очага ведро с водой, сажусь рядом с Арроном и начинаю аккуратно смывать кровь с его тела. Вода быстро становится розовой. Выливаю ее, приношу еще из бани и повторяю процедуру.
К тому времени, когда я заканчиваю с промывкой, отвар череды уже остывает. Смачиваю в нем чистую тряпку и осторожно, не касаясь кожи, выжимаю прямо на раны. По самым большим прохожусь несколько раз, пока чашка с отваром не пустеет. Потом перевязываю те, что на руках и ногах, остальные не трогаю — боюсь двигать Аррона.
Раны выглядят уже не так ужасно. По крайней мере не кровят. Кроме одной — над правой ключицей.
Отвара больше нет. Я не знаю, как еще остановить кровь. Если только… Провожу пальцами по метке на своей шее, вспоминая, как Аррон зализывал укус. Рана ведь затянулась почти сразу, но тогда я не обратила на это внимание.
Снимаю платье, чтобы оно не порвалось во время оборота, и призываю свою волчицу. Минута. Другая. Ничего не происходит.
Раньше это получалось само собой, когда моя жизнь была в опасности. Но сейчас в опасности находится дорогой мне человек.
— Пожалуйста, пожалуйста, — шепчу я.
Если истинные пары и вправду существуют, мой план может сработать. Должен сработать.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, концентрируюсь, и в теле наконец возникает знакомое ощущение тепла. Мир переворачивается, его наполняют запахи, звуки, и мое сознание меняется.
Получилось!
Запрыгиваю на кровать, осторожно обнюхиваю Аррона, продвигаюсь выше, к основанию шеи и провожу языком по ране, чувствуя солоноватый вкус крови. Повторяю, еще и еще. Методично зализываю рану, пока из нее не перестает сочиться кровь.
Снова провожу носом по шее, прислушиваюсь к биению сердца — убеждаюсь, что Аррон жив. Зализываю еще несколько мелких ран на животе, а потом ложусь рядом, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.
Глава 12
Просыпаюсь от того, что кто-то бережно перебирает мои волосы. Прикосновения нежные, осторожные, словно боятся разбудить. Открываю глаза и замираю.
Аррон. Живой. Лежит на боку, подперев голову рукой, и восхищённо меня рассматривает.
— Ты жив, — шепчу с облегчением.
— Благодаря тебе, — хрипло отвечает Аррон. — Ты спасла меня, Мира.
Тянусь к его руке, сдвигаю края повязки. Под ней на коже лишь тонкий розовый шрам. Проверяю остальные раны — все зажило. Даже те, особенно глубокие, на шее и животе, выглядят уже вполне сносно.
Помогло. Отвар Ингрид, волчья слюна или магия истинных пар — не важно, что. Главное — помогло.
— Я знал, что она белая, — восхищенно произносит Аррон, снова касаясь моих волос.
— Кто? — не понимаю я.
— Твоя волчица.
Волчица? Он видел ее? То есть, меня. Может, когда я спала. Значит, она белая. Логично, ведь Эйра — блондинка. Свое новое лицо я никогда не видела, ведь в этом мире нет зеркал, но зато я хорошо рассмотрела длинные светлые волосы и хрупкое телосложение.
Пальцы Аррона касаются моей щеки, спускаются к шее. Я ловлю его взгляд. Горячий, пристальный. Замечаю в глазах золотые всполохи.
Его рука скользит ниже, к груди, очерчивает контур, а затем накрывает ее полностью. Сосок моментально твердеет, упирается в центр ладони.
В животе разливается приятное тепло. Я выгибаюсь, подаюсь навстречу его ласке.
Дыхание Аррона становится шумным, прерывистым. Он сжимает мою грудь, проводит пальцем по соску, опускает взгляд на свою руку, а потом возвращает обратно. Смотрит прямо в глаза. Наблюдает за мной, словно боится, что я сейчас его оттолкну. Снова.
Приподнимаюсь на локтях, тянусь к нему и касаюсь губами его губ. Прихватываю их по очереди, проникаю языком в рот. Аррон не отвечает. Вообще не двигается. Замер. Только его рука на моей груди сжимается сильнее.
Отстраняюсь, не понимая, что с ним, но он тут же тянется ко мне и целует сам. Жадно, неумело. Как будто никогда этого раньше не делал. Хотя, если судить по тому, что Аррон дважды пытался взять меня сзади, может у них тут действительно не принято нежничать.
