гильдии самые умелые и надежные воины? — Эриса вовсе остановилась: они дошли до развилки, где можно было свернуть к Арене.
— В школе меча Хароса Керима. Я провел там три года, — с гордостью сказал он. — Наши воины средней руки часто побеждали в гладиаторских боях, когда нужны были деньги.
— Вот как? — удивилась стануэсса. Ведь ростовщик говорил несколько иначе. Хотя, что или кто лучше, что или кто хуже, решается вовсе не в человеческом споре, а на небесах. — И сколько там стоит хороший наемник?
— Тридцать салемов на день. Но я стою дороже, — не без гордости ответил он. — Мне господин Кюрай платит сто салемов каждый день.
— Может ты даже знаешь, сколько стоит снять дом с небольшим двориком, где-нибудь здесь? — Эриса махнула рукой на улицы между Высоким кварталом и Подгорным рынком. От веса кошелька, ощущение, что она богата, все яснее наполняло арленсийку.
— Здесь не знаю, но недалеко за Ареной можно снять небольшой дом за две сотни. Если на двоелуние, — пояснил он.
— Послушай, Юмай, а господин Залхрат до какого места приказал меня сопровождать? — она продолжила путь к дому Сорохи, но у нее начинали складываться иные планы на остаток дня. Совсем не такие, как были с утра. И визит к Лурацию она, все-таки решила перенести на завтра.
— Приказал, пока вы сами не отпустите, госпожа Аленсия, — телохранитель теперь чувствовал себя более вольготно и шел рядом с ней.
— Прекрасно. Возможно, я задержу тебя до ночи, — сообщила стануэсса, для себя отмечая: «Оказывается, я для него Аленсия. Так сказал ему Залхрат. И, наверное, другим своим людям он говорит так же. Это хорошо. Очень хорошо! Боги, помогите мне!».
Когда Эриса вошла в дом, Нобастен явно ждал ее с очень хорошей вестью: глаза его сияли.
— Госпожа моя! От Дженсера письмо и вещи! И деньги! — выпалил он. — Недавно посыльный доставил! Долго извинялся за господина Мархара — это торговец какой-то ихний. В общем, как я понимаю, не забывал о тебе Дженсер и деньги отправил, только дошли они с задержкой на двенадцать дней.
— Значит, деньги к деньгам, — Эриса прошла к столу и уронила на столешницу тяжелый кошель Кюрая. — А еще значит все это, что зря я злилась на Дженсера по поводу денег.
— Увы, госпожа, и то письмо мы ему написали очень зря. Вот, почитайте, — он протянул ей еще запечатанный свиток с первым письмом мужа.
— Не сейчас, — Эриса опустилась на табурет. — Какая же я сука! — всхлипнула она, и закрыла лицо руками, понимая, что ей очень-очень не хочется читать это письмо сейчас.
— Ну, что ты, девочка моя! — пытался успокоить ее, старый слуга. Обнял, прижимая к себе.
— Ты очень много не знаешь… — Эриса вздрагивала от рыданий. — Так, все! Все! — она вскочила, размазывая слезы и отстраняясь от старика. — Я должна развестись с Дженсером.
— Что ты такое говоришь? — изумился Нобастен.
— Ты не представляешь, что происходило и происходит со мной! Только, пожалуйста, не надо об этом сейчас. Не спрашивай ни о чем! Вот, лучше посчитай пока деньги, — она указала на кошелек Кюрая. Заметила еще холщовый мешочек, видимо с деньгами от мужа. Его она тоже придвинула к слуге, принявшемуся перебирать монеты.
— Да здесь много золотых гинар! — изумился Нобастен, складывая мотеты кучками.
Эриса отошла к окну, глянув на Юмая, ожидавшего ее распоряжений у лестницы. Вернулась к столу, распечатала письмо Дженсера, но читать все-таки не решилась, чувствуя, что не вынесет этого и снова заплачет. Открыла шкатулку, стоявшую на столе. В ней была массивная заколка из слоновой кости, инкрустированная серебром. Несколько разноцветных камешков. И серебряная брошь с ярко-желтой яшмой. «Для моей любимой Эрисы» было написано явно рукой Дженсера на кусочке кожи. Хоть и не стала читать письмо, но пришлось снова пустить слезы.
— Огромные деньги, госпожа! — оповестил слуга, закончив счет. — Тысяча салемов от вашего мужа. И вот вы что принесли… Тут тысяча сто салемов плюс двести гинар.
— Двести гинар это примерно тысяча четыреста салемов, — быстро прикинула Эриса. — Всего три тысячи пятьсот.
— Нобастен, тебе сейчас придется сходить кое-куда. — Эрисе очень хотелось побыть одной и был хороший повод отправить старого слугу из дома: — На улице ждет мой телохранитель, с ним поднимешься выше подгорного рынка и походите, посмотрите там жилье на сдачу. От Сорохи мы завтра уйдем. Нам нужен хороший, ухоженный домик не менее четырех комнат со своим двориком, а лучше садом, — она на миг задумалась, борясь с мыслями о Дженсере и стараясь вернуться к вопросу о новом жилье. По-хорошему, ей нужно было идти самой. И лучше это сделать утром, чтобы больше времени осмотреться и выбрать домик на свой вкус. Но, нет, ей сейчас хотелось кусочек тишины, одиночества. Такая важная штука как жилье становилась чем-то второстепенным. — Если с садом, так чтобы тень от деревьев, цветочки, как было бы хорошо, — добавила она, в наставлении старому слуге.
— Это правильно, госпожа, — согласился Нобастен, он и прежде был недоволен, что Дженсер выбрал такие нищие трущобы. — Вам, стануэсса негоже жить в плохом доме. Я постараюсь найти самое лучшее.
— Рассчитывай на пятьсот-шестьсот салемов за двоелуние. Или не слишком больше. Вот, — она положила пустой кошелек. — Отсчитай сюда деньги. Их возьмешь с собой.
— И еще важно, — проговорила Эриса, провожая слугу к двери. — Того человека, — она указала на телохранителя, подведя на миг Нобастена к окну. — Его звать Юмай Омлат. Он ни в коем случае не должен знать мое настоящее имя и мой арленсийский титул. Для него я просто Аленсия из Арленсии. Понял, да?
Слуга растерянно кивнул: — Аленсия из Арленсии, — повторил он, чтобы ненароком не перепутать.
— Верно. Удачи в поисках жилья, — госпожа Диорич открыла двери, выпуская старика на лестницу. — Еще, Нобастен, можешь потратиться на себя. Пусть с этой суммы сто салемов будут твои. Тем более, я же задолжала тебе за эль.
— Не обижай, госпожа Аленсия. Разве я не могу угостить тебя от души, а не за деньги. Ель еще куплю и вино впрок, — проговорил слуга и начал спускаться к ожидавшему воину.
— Купи себе на
