голову платок от солнца или тюрбан! — крикнула в след стануэсса.
Когда они ушли, Эриса легла на кровать, прихватив письмо Дженсера. С первых строк госпожа Диорич поняла, что это самое первое письмо, волею богов дошедшее до нее с огромным опозданием. И эти дни такой обидной задержки должны стать роковыми в ее отношениях с мужем. Прочитав далее, стануэсса узнала, что Сульга, о которой так часто упоминал Дженсер, вовсе не жена ему, а любимая сестра. И Сульга так же причастна к наследству, поэтому тоже следует в Фальму.
— Какая же я дура! И какая я дрянь! — простонала госпожа Диорич, письмо выпало из разжавшихся пальцев на пол.
Когда Эриса пришла в себя, то села за письмо и написала всего три строчки:
«Дженсер, дорогой мой человек! Я очень, очень, очень виновата перед тобой! Знаю, простить такое нельзя, поэтому я ни о чем не прошу. Мы разведемся сразу по прибытию в Арсис. Эриса». Несколько слезинок упали на бумагу рядом с ее именем, заменяя те слова, которые она не сказала. Еще ей хотелось исправить холодное «Эриса» хотя бы на «Твоя Эриса», но это было бы слишком большой ложью.
Глава 13. Мой старый мальчик
Дом, который лишь к позднему вечеру, выбрал Нобастен, условно относился к Верхнему кварталу. Хотя он не располагался на улице Ключей, серпантином поднимавшуюся к самым дорогим особнякам, все равно он держался на возвышенности. С окон второго этажа виделись как на ладони Арена, живописные аллеи, ведущие к ней, и Оливковый тракт. В доме было пять комнат: просторная обеденная вместе с кухней, обставленная добротной мебелью; одна совсем пустая комната; одна с удобным диваном, креслом и ореховым шкафом. Две спальни наверху. Большую из которых тут же облюбовала Эриса. Стануэссу мигом пленила огромная кровать и вид из окон, выходящих на юг и восток.
И сад при доме, конечно, был. Прекрасный сад. Начинался он двумя клумбами с цветами вдоль дорожки. Справа небольшая лужайка, отделенная подстриженными кустами олеандра. Слева апельсиновые, гранатовые деревья, смоква и очень высокая пальма. Но главное, что привело Эрису восторг и мигом изменило ее мрачное с утра настроение было то, что через участок протекал ручей. Чистая, прохладная вода журчала между камней и наполняла крошечный бассейн, выложенный мраморными плитками. Нобастен намеренно умолчал об этом, желая приятно удивить хозяйку. И удивил. Так, что она взвизгнула от неожиданности, в порыве благодарности смяла старика в объятиях. Обошлось это чудо в пятьсот двадцать салемов после недолгих торгов. Правда сегодня же требовалось оплатить сразу за три двоелуния. Но теперь разве это проблема? Пусть так, хотя госпожа Диорич не была уверенна, что задержится в Эстерате на столь длительный срок: слишком неопределенным становилось ее будущее.
Все утро Нобастен и два носильщика доставляли немалый скарб от дома Сорохи Иссы. Стануэсса поблагодарила хозяйку прежнего жилья, рассчиталась с ней сполна и оставила новый адрес на случай, если ей придут какие-то письма. После чего добавила в свой кошелек семисот салемов и направилась к Лурацию Гюи.
Незадолго до полудня арленсийка вошла в дом ростовщика.
— Целый день вчера ждал тебя, ждал! — обняв ее, Лураций попытался поцеловать стануэссу в губы.
— Прости, — она отвернула голову в сторону, уклоняясь от поцелуя и просто прижалась к нему всем телом. — Нужно рассказать тебе кое-что не очень веселое.
— Что-то серьезное? Скверное? — ростовщик нахмурился.
— Да, — Эриса сразу направилась к его письменному столу, отвязав от ремня кошелек, начала отсчитывать деньги. — Сначала быстро покончим с этим делом. Шестьсот салемов, — она сдвинула ближе к ростовщику кучку монет крупного достоинства.
— Кюрай Залхрат? — догадался господин Гюи. — Честно говоря, я думал не брать с тебя деньги и просто отдать кольцо твоей мамы, а позже медальон, с которым не было времени разобраться. Если позволишь, так и сделаем прямо сейчас.
— Нет, — арленсийка мотнула головой. — Это твой доходный промысел. Давай не будем его смешивать с нашими очень хорошими отношениями. Пожалуйста, забери денежки, отдай кольцо, а медальоном можешь заниматься сколько хочешь.
— Сок будешь? — просил Гюи, подходя к невысокому, окованному стальными полосами шкафу. Заскрипели замки.
— Не знаю, — стануэсса села в кресло. — Ну давай, распорядись. Вроде как стало традицией. Я бы хотела курительную трубку. Можно?
— Конечно. Гайсим! — позвал слугу господин Гюи, когда парнишка подбежал, дал ему распоряжения. — Вот колечко, цепочка, — он положил их перед гостьей. — И договор, который ты можешь забрать или уничтожить прямо здесь, поскольку он завершен.
— Я тебе верю. Уничтожь потом сам, — она вертела в пальцах мамино кольцо, собираясь мыслями и не зная с чего начать. — Сначала я хочу тебя попросить, — все же начала арленсийка. — Я знаю, что виновата перед тобой за прошлый раз и ты от меня кое-чего ждешь, но друг мой, пожалуйста давай сегодня обойдемся без сладенького. Очень скверно на душе. Я просто не смогу. Начну с этого проклятого члена Круга Высокой Общины, — сев поудобнее, Эриса начала со своего нелепого задержания перед мостом в Заречный район и рассказала все-все, что происходило дальше. Не вдаваясь в подробности в пересказе вчерашних событий, но важное ничего не упуская. Даже кратко поведала о нескромной части отношений с Кюраем. Особо остановилось на последних минутах общения с ним, когда важный аютанец открыл, что ему известно ее истинное имя.
— Да… — задумчиво протянул ростовщик. — Очень нехорошие дела. Похоже тебя ждут в чем-то приятные, но во многом очень тяжелые дни. И только боги знают, как долго они продляться и чем закончатся. Я буду думать, чем можно помочь, но сомневаюсь, что есть какой-то приемлемый выход. Разве что организовать твой побег в Арсис.
— Это еще не все. Ты можешь оказаться в его немилости, — госпожа Диорич приняла чашечку апельсинового сока из рук слуги. — Я попросила Кюрая помочь тебе, — она повернулась к ростовщику, — помочь с тем делом на семь тысяч салемов. И он, конечно, согласился, но при этом высказал, что думает, будто я сплю с тобой, что его очень раздражает. Я, конечно, это отвергла, даже высмеяла. Но теперь, опасаюсь, каждый мой приход к тебе, может вызвать у него нехороший интерес. А знаешь, мой мальчик, — стануэсса слабо улыбнулась. — Уйдя от Кюрая, я была в не себя от ярости. От того,
