Я только начала закрывать дверь, как что-то тяжёлое ударило по ней снаружи. Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, гигантского волосатого пса, который, похоже, принадлежал всем разом. В его шерсти запутались листья, а на морде было такое счастливое выражение, от которого становилось ясно, что в его собачьем мозгу мало что происходит.
— Который час? — прохрипела я между глотками кофе.
— Семь, — сказал Кэм, с грохотом опуская на пол две пластиковые сумки с инструментами. — Классная причёска.
— Утра? Да это практически середина ночи, — пожаловалась я. По натуре я была ночной совой. И если я переехала в маленький город, где нет ночной доставки десертов, это ещё не означало, что мои биоритмы адаптировались. Я не спала до часу ночи, писала рассылку для моих читателей о моих первых 48 часах в Стори-Лейке. Я включила фотографии дома и селфи с пластырем на лбу.
— Это место вызывает воспоминания, — сказал Гейдж, восхищаясь чем-то на потолке, но у меня не было энергии на такое, пока количество кофеина в моём организме не повысится.
— Да, — согласился Леви.
Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Наверное, про мои волосы. Или про складки от подушки на моём лице. Но он отвернулся и полностью сосредоточил своё внимание на металлической решётке воздуховода.
Полагаю, что отсутствие интереса к отношениям было плюсом. Мне ни капельки не приходилось стыдиться своего лица сразу после пробуждения. Хотя, может, это не столько свобода, сколько симптом более глубокой проблемы. В моём доме присутствовало трое предположительно свободных и фактически горячих как сам ад мужчин, вооружённых настоящими поясами с инструментами. А я тут стояла и подсчитывала, смогу ли уползти наверх и поспать ещё пару часиков.
— Никому не нравится героиня любовного романа, у которой либидо на нуле, — пробормотала я себе.
— Что говоришь? — спросил Гейдж, глядя на меня так, будто он действительно ожидал повторения.
Упс. Точно. У меня в доме настоящие люди. Я больше не имела возможности шастать туда сюда и бормотать всякое вслух. К этому надо будет привыкнуть.
— Эм, ничего, — прокаркала я.
— Мусорный бак доставят в девять, — сказал Кэм. Я была практически уверена, что он обращается не ко мне.
— Мне в одиннадцать надо будет уйти на встречу. Должен вернуться к часу, — доложился Гейдж.
— Я заканчиваю в четыре, чтобы заступить на смену в магазине, — сказал Леви.
Схватив свой кофе, я решила, что сейчас идеальное время сбежать. Я то ли поползла, то ли посеменила на кухню. Смирившись с тем, что меня официально разбудили, я схватила пепси из холодильника и угостилась ещё одной порцией овсянки, которую оставила после себя Зои.
Пока овсянка булькала и плевалась в микроволновке, я сунула голову под кухонный кран и держала её там, надеясь, что вода и поможет проснуться, и укротит мои волосы.
Вода перестала течь.
— Эй, — возмутилась я.
— Нельзя топиться в первый же день, — Кэм казался раздражённым, что судя по моему опыту, было его нормальной, повседневной эмоцией.
— Я не топлюсь. Я просыпаюсь, — мой голос отразился металлическим эхом от стенок раковины из нержавеющей стали.
Перед моим лицом появилось кухонное полотенце. Я взяла его и по возможности вытерлась, после чего выпрямилась от раковины.
Вода с волос хлынула на пол как Ниагарский водопад. Мелвин причапал на кухню на своих гигантских лапах и принялся слизывать капли.
Я согнулась в талии и повязала кухонное полотенце на свои мокрые волосы. Прямо возле моих босых ног стояли рабочие ботинки и собачьи лапы. Странное семейство ног на кухне одинокой женщины в раздрае.
— Могу я чем-то тебе помочь? — спросила я, выпрямляясь. Он пришёл обсудить моё предложение? Он собирался согласиться? Или он планировал отказаться, заставив меня почувствовать себя идиоткой?
— Просто хотел обсудить план на день, — сказал он.
— О. Окей. Каков план? — я открыла свою вишнёвую пепси.
— Мы занимаемся предварительными планами на кухню и ванные комнаты на втором этаже. Тем временем мы хотим начать демонтаж там, где это возможно. Поскольку ты наверняка любишь иметь работающий водопровод, я посчитал, что мы начнём демонтаж на кухне и в гостевой ванной, а твою ванную оставим на потом.
Этот парень реально ожидал, что я буду высказывать взвешенное мнение насчёт демонтажа?
— Как по мне, звучит нормально, — сказала я как можно увереннее.
— Значит, нам нужно, чтобы ты убрала все вещи, которые положила туда, и ты не сможешь готовить здесь еду, — напомнил он мне.
Моя овсянка выбрала именно этот момент, чтобы взорваться в микроволновке. Мелвин с надеждой рванул к этому изолированному бардаку, нюхая воздух с запахом яблок и корицы.
— Это не должно стать проблемой, — невозмутимо сказала я.
— Хорошо. Вот. Выкинь это, — он передал мне скомканный листок бумаги.
Я нахмурилась и развернула его. Это была агитационная листовка с фотографией неулыбчивого лица Эмилии, обещавшей, что в роли шефа полиции она планирует основать ассоциацию домовладельцев, которая будет регулировать сезонный декор домов по всему городу.
— Вау. Ты где это нашёл?
— На твоей входной двери.
— Эта женщина быстро работает, — заметила я.
Кэм повернулся, чтобы уйти.
— Подожди, — я остановила его, дотронувшись ладонью до его руки. — Что насчёт того, о чём мы говорили… прошлым вечером?
Он изучал меня несколько секунд.
— Всё ещё думаю.
— Кэм! — проорал Гейдж где-то наверху.
— Да иду я, — проорал Кэм в ответ и вышел из комнаты.
Мы с Мелвином посмотрели друг на друга. Пес ободряюще вилял хвостом.
— Я реально настолько ужасна, что ему надо так долго думать о фейковом свидании? — спросила я у своего шерстяного компаньона.
Мелвин приподнял свои собачьи брови и выбежал из комнаты.
Я взяла тостер и посмотрела на своё искажённое отражение в нём.
— Ладно, может, он и прав.
* * *
Спасённые остатки своей овсянки я понесла наверх, где я быстро и неуклюже приняла душ в ванне с ножками-лапками. Я пришла к выводу, что выбираться из неё сложнее, чем забираться туда, поскольку я вся была мокрая. Я высушила волосы, придав им некое подобие порядка, и как раз рылась в косметичке, когда раздался глухой удар в дверь ванной.
— Эм. Занято. Я думала, вы не будете трогать эту ванную, пока…
Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, выжидающе уставившегося на меня. Я слышала, что братья гремят и орут друг на друга внизу, перекрикивая музыку. Пёс метнулся внутрь, весь такой деловой, проскользнул мимо меня и направился прямиком к ванне. Он поставил передние лапы на край и заглянул внутрь, виляя хвостом.
— Я не знаю, в чём дело. Тебе разрешается так делать?
Мелвин продолжал вилять хвостом и скользнул одной лапой по внутренней стенке ванны.
— Ой, дружок. Подожди. Ты… застрянешь.
Лохматый живот пса лёг на край ванны, задние лапы болтались над полом, а передние не совсем касались фарфорового дна.
Он жалобно заскулил.
— Я не знаю, как тебе помочь. Ты хочешь забраться внутрь или выбраться наружу? А если заберёшься, как я потом буду помогать тебе выбираться?
Мелвин принял решение за меня, заскользив по внутренней стенке ванны передними лапами, пока они не достигли дна. Он принялся слизывать воду у сточного отверстия, пока его бёдра и задние лапы всё ещё свисали через край.
— Я просто… помогу тебе, — сказала я со стиснутыми зубами, пытаясь перевалить собачий зад через край ванны. Но он был слишком тяжёлым, а ванна была слишком маленькой. — Что ты ешь на завтрак? Шары для боулинга?
Мелвин продолжал невозмутимо лакать воду из ванной.
— Ладно, давай подумаем.
Мне потребовалось несколько минут и несколько альтернативных планов. Но я в итоге подползла под задние ноги пса, дав ему опору в виде моей прикрытой полотенцем спины, медленно приподняла его, и в результате он неуклюже приземлился на бок.
