пустая оболочка.
Но хуже всего – не боль. Хуже всего – надежда. Лучше бы я не слышала тех слов. Ведь я знаю, что даже Сальваторе меня не найдет. А если найдет то, что сделает со мной? Что будет дальше?
Чувствую как по щекам начинают струиться слезы. Потому что знаю, что все это никогда не кончится.
Ни завтра. Ни послезавтра. Никогда.
– Он заплатил за тебя двадцать пять миллионов, но ты не стоишь и сотни, – шипит мне этот мужик и с этими словами бурно изливается во мне.
Меня тошнит, когда я начинаю ощущать, как его семя стекает по моим бёдрам. Оно тёплое. Как кровь.
Крепкие мужчины хватают меня под руки и силой ставят на ноги, накинув на мои плечи красную шелковую ткань.
– Ну что? Выпьем за нашу дружбу? – слышу я запыхавшийся голос того самого Вальдоне. – Дружбу против семьи Монтальто!
Альдо одобрительно кивает, пожимая руку мужчине напротив себя. Они мной скрепили свою дружбу против Сальваторе…
– Ты станешь свидетелем, чтобы ни у одного клана не возникло сомнения, что я воспользовался правом кровной мести.
Альдо Романо разрывает рукопожатие и подходит вплотную ко мне, оголив лезвие боевого ножа прямо перед моим лицом.
– Ну вот и все, ангелочек, – шепчет он мне, проведя пальцами по моей влажной от слез щеке. – Ничего личного, просто ты оказалась в объятиях того мужчины, у которого слишком много врагов. Не держи на меня зла, хорошо? Я сделаю это быстро, больно будет всего несколько секунд. И я надеюсь, что ты попадешь в Рай, ведь, как бы там не было, ты это заслужила.
Глава 37. КОРОЛЬ
Я застыл над кроватью, вглядываясь в безмятежное, бледное лицо. Смерть не впервые предстает предо мной, и я видел немало лиц, застывших в ее маске. Но в этот раз… это другое.
Противные писки датчиков, отслеживающих жизненные показатели, режут слух, словно наждачная бумага. Вся эта больничная атмосфера, в сочетании с запахом лекарств и стерильности, невыносимо раздражает.
И мне сейчас не до этого всего. У меня каждая минута на счету. Но… кому он, нахрен, нужен кроме нас? Все уже давно забыли его имя!
Чувствую как тяжело дышит за моей спиной Микеле.
– Почему решение должны принимать мы? – выкрикивает младший мужчина из семьи Монтальто. Голос его дрожит. – Пусть сам решит! Он ведь доктор, в конце концов!
Он распахивает окно, впуская в палату холодный воздух, и нервно чиркает колесиком своей зажигалки. Мятный дым, едкий и навязчивый, ударяет мне в нос. Микеле всегда курит эти дерьмовые мятные сигареты, а для меня нет худшего сочетания.
Либо жуй мятные конфеты, либо кури нормально! Другого тут не дано!
– Затуши сигарету, – как можно тише шиплю я, стараясь сдержать раздражение. – Это ведь больница!
Микеле оборачивается на меня с виноватым щенячьим взглядом и жадно затянувшись, тут же тушит окурок о свою ладонь.
– Мистер Монтальто, – слышу я голос лечащего доктора нашего отца у себя за спиной, – я понимаю, что это решение непомерно тяжелое для вас, но его мозг умер.
– Что это значит? – озвучивает мои мысли Микеле, вплотную придвинув свое лицо к безжизненному лицу нашего отца.
– Его мозг прекратил контролировать автоматические функции организма. Он больше не может сам дышать, его организм больше не контролирует артериальное давление, и даже сердцебиение. Юридически ваш отец мертв, а физически еще жив, ведь его сердце все еще бьется.
Мои глаза встречаются с зелеными глазами Микеле, которые достались ему от нашего отца. И я больше не вижу взрослого мужчину, уставшего от бремени своей дерьмовой жизни, я вижу того самого семилетнего мальчика, с глазами, полными ужаса и отчаяния, такими же, какими он смотрел на меня много лет назад, когда на моих руках покоилось окровавленное тело нашей матери.
В его глазах – бездонная пропасть боли, не залеченная временем. Такое время не лечит…
– Поддерживайте его жизнь дальше! – неожиданно сам для себя принимаю я решение, с неким отчаянием в голосе. – Столько, сколько выдержит его сердце.
В нашем мире нет преступления более чудовищного, чем отцеубийство. Каким бы он не был ублюдком. За это закон Коза Ностры карает безжалостно. Этот грех, который смыть возможно только кровью.
Лечащий доктор нашего отца положительно кивает мне и мы наконец-то покидаем больницу. Холодный воздух обдает мое лицо ледяным дыханием, остужая жар во всем теле от принятого решения. И мне уже никогда не узнать было оно верным или нет.
Микеле идет рядом, опустив голову и не отрывая глаз от носов своих туфель, а я морщусь от мятного аромата, который все еще витает вокруг моего брата.
– Что-то нашли новое? – решаюсь я снова задать вопрос, которым мучаю Микеле каждый час.
Он едва успевает отрицательно покачать головой, как воздух рвет резкий звук его смартфона.
– Что там? – выкрикиваю я, замечая, как в его глазах вспыхивает паника, а зрачки стремительно начинают бегать, будто он пытается как можно лучше осознать все слова, льющиеся из динамика телефона прямо в его ухо. – Отвечай же, мать твою!
С яростью, которая вот-вот выплеснется наружу, я хватаю его за полы летнего пальто и с силой притягиваю к себе, встряхивая. Но Микеле стоит как статуя, неподвижный и молчаливый и каждую клетку моего тела начинает лихорадить. Его затянувшееся молчание мне не нравится. Совсем не нравится, мать его!
Микеле, молча сбрасывает звонок и поднимает на меня холодный взгляд.
– Вальдоне, – наконец-то начинает Микеле.
– Ну!
– Он встречался с Альдо.
Я не могу поверить своим ушам. Неужели, этот скользкий тип решил поиграть против меня?
Это плохо! Очень плохо!
Сжимаю голову в руках, пытаясь удержать в себе бурю чувств, но из горла вырывается громкий, нервный смех – рывок безумия и отчаяния, который разрывает напряженную тишину вокруг нас.
– Ты же отказался от его предложения, – говорит Микеле, неодобрительно качая головой, и его глаза сужаются в тени недовольства. – Он обиделся.
Я моргаю, стараясь скрыть нарастающее напряжение, а он снова закуривает. Не в силах больше терпеть этот запах, я резко вырываю эту дрянь из его губ и тушу ее подошвой ботинка, оставляя на мокром асфальте едва заметный след.
– А что еще мне оставалось делать? Луиза была с Альдо!
Микеле делает шаг вперед, опуская голос, будто боится, что кто-то может подслушивать нас, но вокруг нет ни единой души.
– Ты должен с ним поговорить.
– Нет.
– Да! – настаивает Микеле. – Вальдоне – продажный козел без чести. Всё зависит от того, сколько ты ему предложишь. Ты ведь хочешь найти её?
Хочу! Хочу,
