бросил на матушку взгляд, полный настоящей преданности. Она по-доброму улыбнулась, обнадеживающе кивнула своему рыцарю, и тот снова нас оставил. Прежде чем я успела понять, что все это значит, матушка уже была рядом и заключила меня в прощальные, благоухающие розами объятия.
– Я всегда буду любить тебя, Морган. – Потянувшись ко мне, она смахнула у меня из-под глаза одинокую слезу. – Пожалуйста, не плачь по мне. Я уезжаю туда, где мне будет куда лучше, – к собственной жизни и собственному счастью. А ты должна искать свою жизнь, искать изо всех сил, как только можешь.
Сердце мое упало, но я постаралась не заметить этого.
– Я тоже люблю тебя, матушка. Надеюсь, свобода – это все, что тебе нужно.
Она расцеловала меня в обе щеки, а потом посмотрела серьезным взглядом, и ее улыбка внезапно увяла.
– Я сожалею обо всем, что он навлек на тебя, – наконец-то сказала она.
– Я тоже сожалею о том, что он с тобой сделал, – ответила я.
По крайней мере, матушка знала, что я люблю ее, верю ей, что в наших бедах нет ни ее, ни моей вины, виноват в них лишь он, Утер Пендрагон, и сейчас мы в последний раз бросаем ему вызов.
Он мертв, а мы должны жить дальше.
Глава 50
Поскольку возвращения в Гор было не избежать, через несколько дней после расставания с матушкой я попросила о личной встрече с братом, верховным королем. Он немедленно известил о согласии и пригласил меня в тот самый садик, на который выходили матушкины окна.
– Леди Морган, добрая моя сестра, – сказал он, когда мы начали медленную прогулку вдоль ароматной, ровно подстриженной изгороди из лаванды, – прошу простить меня за столь неофициальную обстановку. В последнее время у меня так мало возможности бывать на воздухе, что мне даже в Большом зале душно. И все кажется таким… беспорядочным.
Голос у Артура был каким-то чужим, приглушенным и хрипловатым. Он шел повесив голову, на лице виднелись следы недосыпа и забот – словно растерянный, заблудившийся мальчишка, а не помазанник Божий, который держит в своих ладонях весь мир. Я сразу поняла, что мне следует сказать.
– Ваш отец… я хочу сказать, Утер Пендрагон, – начала я, хотя это имя застряло в горле, как репей, – был великим… правителем и вождем. Люди шли за ним, подчинялись ему, искали его наставлений. Он провел сотни сражений и, насколько я слышала, не был побежден ни в одном.
Король Артур поднял голову, его чело прояснилось, и на сердце у меня стало теплей, хоть я и ненавидела каждое произносимое мною слово похвалы в адрес этого чудовища, которому я всегда желала лишь смерти, а теперь надеялась, что оно оказалось в самом мрачном уголке адского пекла.
– Я похож на него? – спросил Артур. – Хоть что-то общее есть?
Я долгое мгновение вглядывалась в его лицо, ища хоть след жестокости Утера или намек на грубые черты бывшего верховного короля и страшась, что будет, если я увижу их теперь, когда уже открыла свое сердце новому брату.
– Нет, – наконец сказала я, – но вы очень-очень похожи на матушку, и это бесценный дар, потому что она добра, благородна и всегда будет лучшей из людей. И вам следует быть таким же.
– Я намерен стремиться к этому всю жизнь. – Новая тень набежала на его лицо. Мы достигли середины живой изгороди, и Артур остановился, тяжело вздохнув.
– В чем дело, мой господин? – спросила я.
– В последние несколько дней я понял, что испытываю меньше удовольствия, чем должен бы, когда слышу о своем настоящем отце. Я по праву верховный король Британии, но… – он прервался и поморщился.
– Но раньше вы чувствовали, что заслуживаете этого, – рискнула я. – Что люди идут за вами, потому что вы – прирожденный предводитель, доблестный воин и осенены Божьим благословением. А теперь начали гадать, не остаются ли они при вас лишь из-за имени отца.
– Разве нет?
– Нет, если вы продолжите делать то же, из-за чего они изначально к вам присоединились.
Он пристально смотрел на меня с надеждой, очень желая поверить.
– И все же он – мой отец. Этого мне не изменить.
Значит, все будет по-прежнему: другая жизнь, другая душа, другая сила, возможно, обращенная к добру, уже оказалась в тени той скверны, носителем которой был Утер Пендрагон. Я не могла этого вынести.
– Но вы можете изменить кое-что другое, – твердо заявила я, – и вы это сделаете. Вы должны выбрать собственный путь, совсем не похожий на его. Вы – не он, брат мой, и в этом ваша сила. Будьте собой, королем, какого никто не видел прежде, и Британия полюбит вас. И будет вас помнить.
Артур словно вырос в десять раз прямо у меня на глазах, распрямляясь, разворачивая плечи, приосаниваясь.
– Морган, – неожиданно проговорил он, – у нас с тобой так мало времени! Наша мать уехала, и я веду войну с одной из наших сестер. Все, чего я достиг, ускользает из рук.
– Я по-прежнему здесь, – сказала я. – Я твоя сестра, и я с тобой заодно.
От этих слов он будто засветился изнутри, подобная солнцу юношеская улыбка появилась на лице. В его ответе звучало воодушевление.
– Я строю новый город, Камелот. Великий и красивый, с прекрасным дворцом, где будет мой основной двор. Когда я там устроюсь, ты должна приехать и погостить у меня. Расскажешь мне о своем прошлом, своей жизни, поделишься своей мудростью.
– Мудростью?
– Да, моя умная сестричка, и не надо так скромничать. Начнем с того, что твое образование гораздо совершеннее моего. Я, правда, учился по книгам и у Мерлина, но это было в лучшем случае бессистемно.
Колдун. Я совсем забыла о его роли в жизни Артура, о том, как переплелись их судьбы. От этой мысли по рукам побежали мурашки.
– Я не знаю и сотой доли того, что известно Мерлину. А Мерлин твой наставник.
Король Артур покачал головой.
– Мерлин по своей природе скрытный и непостоянный. Его волнуют лишь собственные пророчества, он может неделями исчезать для раздумий над ними. Его не интересуют практические аспекты правления. А ты другая, ты разбираешься в таких вещах.
Мне не слишком-то хотелось, чтобы меня превозносили именно за это.
– Верно, я разбираюсь в хитросплетениях придворной жизни. Но чтобы женщина стала советницей верховного короля? Твои бароны не допустят этого.
– Мои бароны будут делать то, что я им велю, – заявил он. – Время их влияния закончилось. Я намерен создать более справедливый, более достойный мир, где ценность человека определяется делами и честью, а не землями, богатством и происхождением. Все они цепляются за свою власть и слепо ублажают меня с утра до вечера. Но ты – ты сказала мне правду о происходящем
