серьёзно. — Я не буду держать тебя силой. Если ты скажешь, что между нами всё кончено — я отступлю. Но дай мне шанс.
— Ты уже просил шанс.
— И провалил его.
— Да.
— Дай второй.
Ари молчала. Смотрела на его руки, на золотой браслет, на царапины на костяшках — они ещё не зажили.
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что я здесь. — Он обвёл рукой маленькую кухню. — Потому что я приехал за тобой. В Челябинск. В хрущёвку без лифта. Потому что я не сплю третий день. Потому что я люблю тебя. По-настоящему. А не так, как умеют мажоры.
— А как умеют мажоры?
— Играть.
— А ты?
— Не играю.
Она смотрела на него. Долго.
— Один шанс, — сказала она наконец. — Последний.
Она не уточнила, что это не только для него, но и для себя. Для своей веры в людей. В любовь. В то, что мажоры могут меняться. В глубине дуги она боялась, что ошибается снова. Но молчала.
— Согласен.
— Если ты снова сорвёшься — я уйду. Навсегда. Даже не ищи.
— Не сорвусь.
Она встала. Подошла к окну. Посмотрела на серое челябинское небо.
— Завтра едем, — сказала она. — Но ты за рулём. Я не хочу сидеть за рулём, у меня голова болит.
Он улыбнулся.
— Договорились.
--
Перед отъездом мать задержала Ари в прихожей.
— Дочка, — тихо сказала она, поправляя воротник её куртки. — Я вижу, как ты на него смотришь. Но не растворяйся в нём. Ты — не «девушка мажора». Ты — Ариадна Громова. С характером. С мозгами. С гордостью. Не теряй себя.
— Мам…
— Молчи. — Мать обняла её. — Просто помни: ты можешь всё сама. А он — пусть будет рядом. Но не вместо тебя.
Ари кивнула, сглатывая ком в горле.
Мать повернулась к Демиду и строго посмотрела.
— Не обижай её.
— Не обижу.
— Смотри у меня.
Она закрыла дверь. Ари выдохнула.
— Поехали.
--
Они выехали на рассвете.
Ари сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно, молчала. Демид вёл машину, не отвлекал её. За окнами проплывали поля, деревья, маленькие деревни.
— Я боюсь, — призналась она через час.
— Чего?
— Что всё повторится.
— Не повторится.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. — Он взял её за руку. — Потому что больше никогда в жизни я не хочу видеть, как ты уходишь от меня. С чемоданом. Ночью. На пустую остановку.
Ари сжала его пальцы. Молчала. Внутри неё боролись две мысли: одна — верить, другая — не верить. Она отгоняла вторую, но та возвращалась.
«А если он снова сорвётся? Если снова накричит, разобьёт что-нибудь, не поверит?»
Она тряхнула головой, прогоняя страх.
— Квиты? — спросила она.
— Квиты.
— Если ещё раз…
— Не будет.
— Если ещё раз, я уеду и не вернусь. Найду место, где тебя нет, и буду там жить.
— Не найдёшь.
— Почему?
— Потому что я везде буду. Где бы ты ни была — я приду.
— Ты самоуверенный, Ветров.
— Демид.
— Демид, ты самоуверенный.
— А ты моя. И это главное.
Она улыбнулась. В первый раз за долгое время.
--
Академия встретила их привычным шумом и запахом денег.
Ари вышла из машины, посмотрела на мраморные колонны, на золотой герб. Её руки дрожали. Не от холода — от страха.
— Боишься? — спросил Демид, вставая рядом.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она посмотрела на него. — Боюсь. Боюсь, что меня ненавидят. Боюсь, что надо мной смеются. Боюсь, что я не справлюсь.
— Ты справишься. — Он взял её за руку. — Я рядом.
Она сжала его ладонь. Студенты смотрели. Кто-то шептался. Но Ари не опускала глаз. Шла прямо, рядом с ним.
В коридоре их встретила Ксения — с подружками, с идеальной укладкой, с улыбкой, полной яда.
— Вернулась? А я думала, ты навсегда уехала в свой Челябинск.
— Не дождалась.
— Иди отсюда, Ксения, — сказал Демид.
— Что?
— Иди, пока я не сказал что-то, о чём пожалею.
Ксения посмотрела на него, потом на Ари, хотела ответить, но передумала. Развернулась и ушла.
— Ты стал жёстче, — заметила Ари.
— Нет. Я стал злее. К ней — особенно. Это она отправила фото отцу.
— Я знаю.
— И видео с монтажом — тоже она.
— Откуда?
— Лёха узнал. У неё есть знакомый в редакции.
Ари сжала кулаки.
— Она психопатка.
— Теперь ты поняла.
— Я убью её, — сказала Ари спокойно.
— Позже. — Демид взял её за руку. — Сначала лекция.
--
После лекции их ждал сюрприз.
В коридоре стоял Владислав Ветров — дорогой костюм, золотые часы, ледяные глаза. Не один — с ректором.
— Сын, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
— Не сейчас, пап.
— Сейчас.
Демид вздохнул. Посмотрел на Ари.
— Подожди меня.
— Нет. — Она шагнула вперёд. — Если разговор обо мне, я остаюсь.
— Громова, — ректор покачал головой. — Это семейное дело.
— Я часть семьи, — сказала Ари.
Тишина. Демид посмотрел на неё с удивлением. Отец — с ненавистью. Ректор — со страхом.
— Ты не часть, — отрезал Владислав. — Ты никто.
— Я та, кто разорвал ваш конверт. Я та, кто уехал, когда ваш сын не поверил. Я та, кто вернулась с ним. Я — Ариадна Громова. Из Челябинска. Грантница. Девушка вашего сына. И я не боюсь вас.
Владислав молчал.
— Пап, — сказал Демид. — Я люблю тебя. Но если ты тронешь её — я уйду из семьи. Из академии. И ты меня больше не увидишь.
— Ты не посмеешь.
— Посмею.
Отец смотрел на них. Долго. Потом перевёл взгляд на Ари.
— Ты на него плохо влияешь, — сказал он.
— Наоборот, — ответила Ари. — Я делаю его человеком.
— Он и так человек.
— Был мажором. Теперь — человек.
Повисла пауза.
— Хорошо, — сказал Владислав неожиданно. — Я отступаю. Но не потому, что вы меня переубедили. А потому, что он — мой сын. И я устал с ним ссориться.
Он повернулся и ушёл. Ректор — за ним.
Ари выдохнула.
— Ты не должен был так говорить.
— Должен.
— Он твой отец.
— Теперь ты моя семья.
Она не нашлась, что ответить. Просто взяла его за руку и пошла с ним в общежитие.
Глава 8. Новые правила
Они шли по коридору общежития, держась за руки. Ари сжимала его ладонь так сильно, будто боялась, что он исчезнет. Демид не отпускал. Вёл её, как слепую, хотя она видела не хуже его. Просто ей нужно было чувствовать, что он рядом. Что это не сон.
У дверей её комнаты он остановился.
— Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Нормально, Демид. — Она подняла голову. — Жива. Не отчислена. Не в психушке. Нормально.
— Этого мало.
— Пока хватит.
Она отпустила его руку и вошла в комнату.
--
Рита
