видел. Она не знала, что скажет. Не знала, поверит ли. Боялась, что нет.
Она сидела в библиотеке, когда ворвался Демид.
— ЭТО ПРАВДА? — заорал он, швырнув телефон на стол. — ТЫ БЫЛА У МОЕГО ОТЦА?
— Да. Но я не...
— МОЛЧАТЬ! — Он ударил кулаком по столу. Книги подпрыгнули. — Ты молчала три дня! Врала мне в глаза!
— Я не врала...
— НЕ ГОВОРИ! — Он ударил ещё раз. По стене рядом с её головой. — Ты смотрела на меня и врала! Как ты можешь?
Он схватил стул и швырнул в стену. Тот разлетелся на куски.
— Демид, прекрати!
— НЕ УЧИ МЕНЯ! — Он повернулся к ней. Лицо красное, искажённое яростью. На глазах слёзы. — Ты не представляешь, что он мне сказал! «Твоя девушка взяла деньги. Она согласилась». И я поверил! ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ СКАЗАЛА ПРАВДУ!
— Я не брала деньги! Я порвала конверт!
— А я не видел! А в интернете видео! А ты молчала! — Он ударил кулаком в грудь себе. — Я вложил в тебя всё! Отца послал! Друзей! А ты даже не сказала мне, что идёшь к нему!
— Я хотела тебя защитить!
— ЗАТКНИСЬ! — Он схватил книгу и швырнул в окно. Стекло треснуло. — Ты не знаешь, кто я! Я каждую ночь не сплю! Думаю о тебе! О том, как ты уйдёшь! И ты ушла! Ты выбрала деньги!
— Я не выбирала деньги!
— А что ты выбрала, Громова? — Он замер. Тяжело дышал. Плечи ходили ходуном. — Что?
Она смотрела на него. На разбитый стул. На треснувшее стекло. На его руки — костяшки в крови.
— Ты не веришь мне, — сказала она тихо. — Никогда не верил.
— Верю...
— Нет. — Она покачала головой. — Ты хочешь верить. Но не можешь. Потому что внутри тебя сидит твой отец. Который учил тебя, что все врут, все продаются, все хотят только денег.
Он молчал.
— Я не продалась, Демид. — Голос дрожал. — Я порвала конверт. Я сказала твоему отцу, что он — ничтожество. Но ты не поверил. Ты выбрал злость вместо доверия.
Она пошла к выходу.
— Ари...
— Не надо.
Она вышла.
Не оборачиваясь пошла в общежитие.
Она шла по коридору, не разбирая дороги. Ноги сами несли её вперёд. Слёзы высохли. Внутри была только пустота и одно единственное слово, которое стучало в висках в такт шагам: уйти, уйти, уйти.
«Он не поверил. Даже не попытался. Посмотрел на монтированное видео и сразу поверил отцу. А я ведь говорила — не бери деньги, не бери. Я сама пришла к ректору. Сама встала перед его отцом. Сама разорвала этот чёртов конверт».
Она остановилась у дверей общежития. Закрыла глаза.
«Ты выбрал злость вместо доверия. Значит, любовь тоже была злостью. Было больно. Но я переживу».
Глава 6. Ты дурак
Она шла по коридору, не разбирая дороги.
Ноги сами несли её вперёд, мимо шепчущихся студентов, мимо закрытых дверей. Слёзы высохли. Внутри была только пустота.
— Ари! Постой!
Рита догнала её у дверей общежития. Запыхавшаяся, испуганная.
— Что случилось? Мне сказали, он кричал на всю библиотеку. Ты бледная как смерть.
— Я уезжаю, — сказала Ари.
— Куда?
— Домой. В Челябинск.
— Ари, ты не можешь…
— Могу. — Она открыла дверь в комнату. — И сделаю это прямо сейчас.
Внутри было тесно. Три кровати, общий стол, окно-щель. Её мир. Который рухнул за один вечер.
Ари достала чемодан. Тот самый, сломанный, перевязанный верёвкой. Приехала с ним — уедет с ним же.
— Ты хоть подумала? — Рита стояла в дверях. — Он придёт в себя, извинится…
— Он не верил мне, — перебила Ари. — После всего, что между нами было. Посмотрел на монтированное видео и решил, что я продалась.
— Он дурак.
— Он — Ветров. — Ари повернулась. В глазах горела усталость. — Сын своего отца. И он никогда не изменится.
Рита молчала.
Ари бросила в чемодан последние вещи. Форму оставила на кровати. Короткую юбку, белую блузку, жилет.
— Бюстгальтер, — тихо сказала Рита. — Его подарок. Тоже оставишь?
Ари посмотрела на тумбочку. Чёрное кружево. Пахло им.
— Нет, — сказала она и сунула его в чемодан. — Это моё.
Рита усмехнулась, но глаза оставались печальными.
— Я скажу ему, что ты уехала.
— Не надо. Если не поверил — плевать.
Ари застегнула чемодан и вышла.
--
Автобусная остановка была пуста. Ночь, фонари, мелкий дождь.
Ари сидела на скамейке, сжимая билет в кармане. Автобус должен был прийти через десять минут.
Она достала телефон. Ни одного сообщения от него. Написала Рите: «Передай, что я не держу зла. Но доверия нет и не будет».
Выключила телефон.
Автобус пришёл вовремя.
Ари села у окна, прижалась лбом к стеклу. Дождь смывал пыль с улиц, смывал и её прошлую жизнь.
Когда автобус тронулся, она посмотрела назад. На тот фонарь, под которым он стоял вчера. Под которым шептал: «Я люблю тебя».
— Врёшь, — прошептала она. — Не любишь.
Автобус ускорился. Огни академии исчезли за поворотом.
--
Демид узнал через два часа.
Он ворвался в коридор женского общежития, смотрел на закрытую дверь и не верил.
— Она уехала, — сказала Рита. — В Челябинск. Час назад.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Потому что она не хотела. Сказала, что если ты не поверил ей — не поверишь никогда.
Демид выбежал на улицу. Автобусная остановка — пусто. Только мокрый асфальт и ветер.
Он набирал её номер снова и снова. Абонент недоступен.
Он побежал по дороге в темноту, кричал в пустоту, пока не упал на колени в грязь. Дождь заливал лицо.
— Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. Я всё сделаю. Я изменюсь. Только вернись.
Тишина. Только дождь.
--
Челябинск встретил Ари серым небом и холодным ветром.
Автобус приехал рано утром. Она вышла на вокзал, сжала в руке дешёвый билет и посмотрела на город, который когда-то называла домом. Панельные пятиэтажки. Грязный снег, перемешанный с землёй. Люди с уставшими лицами. Воздух пах углём и выхлопными газами.
Три недели назад ей казалось, что Астрея — это сон. Теперь она поняла — Челябинск реальность.
Она села в маршрутку. Старый ПАЗ с ободранными сиденьями. Смотрела в окно на знакомые улицы. Ничего не изменилось. Только она стала другой.
Выйдя на своей остановке, поднялась на пятый этаж хрущёвки без лифта. Достала ключ с красной ленточкой. Открыла дверь.
Квартира пахла домашним. Борщом. Стиральным порошком.
— Мам, я дома.
На кухне горел свет. Мать сидела за столом в старом халате. Увидела дочь — чашка выпала из рук и разбилась.
— Ариадна? Ты… почему? Что случилось?
— Ничего, мам. Просто устала.
Мать подошла, взяла её лицо в ладони.
— Дочка, у
