о тебе. Тоже чувствую...
— Что?
Она вырвала руку. Встала.
— Ничего. Забудь.
Она выбежала из библиотеки, не оглядываясь.
--
Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Она почти бежала по коридору, натыкаясь на стены, путая двери. Внутри всё горело — от стыда, от злости, от желания, которое она не могла себе признать.
«Зачем я сказала «тоже чувствую»? Зачем? Он теперь не отстанет».
Она влетела в комнату, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Тяжело дышала, сжимая кулаки.
— Ари? — Рита подняла голову от телефона. — Ты чего?
— Ничего.
— Красная вся. Опять он?
— Заткнись, Рит.
Рита поджала губы и отвернулась. Ари стояла у двери, чувствуя, как дрожат колени.
«Он сказал, что будет ждать. Сказал, что не тронет, пока сама не захочу.
А если я уже хочу? Если хочу до дрожи, до головокружения?»
Она подошла к зеркалу. На неё смотрела чужая девушка — растрёпанная, с красными щеками, с припухшими от поцелуев губами. Она провела пальцами по нижней губе. Всё ещё помнила его вкус. Мяту, табак, что-то ещё.
— Дура, — прошептала она. — Ты влюбилась.
Зеркало не ответило.
Она отвернулась, подошла к окну. Внизу, под фонарём, стоял он. Демид. Смотрел на её окно. Руки в карманах, голова поднята. Он не ушёл. Ждал.
Ари замерла.
Их взгляды встретились через стекло. Она не знала, видит ли он её в темноте. Но не отводила глаз. И он не отводил. Стояли так долго — минуту, две, пять.
Потом он развернулся и ушёл.
Ари прижалась лбом к холодному стеклу.
«Он ждал. Стоял под дождём и смотрел на моё окно.
А я не вышла. Испугалась. Или не решилась?
Завтра, — сказала она себе. — Завтра я скажу ему».
Она не знала, что именно скажет. Но знала — молчать дальше нельзя.
--
Через час у Демида зазвонил телефон.
— Сын, — голос отца был ледяным. — Кто такая Ариадна Громова?
Демид замер.
— Откуда ты знаешь?
— Мне прислали фото. Ты и девушка. В коридоре женского общежития. Она в полотенце. Ты её целуешь.
— Это не то, что ты думаешь.
— Я думаю, что мой сын связался с грантницей. Ты позоришь фамилию.
— Она не позорит. Она...
— Завтра я приеду, — перебил отец. — Мы поговорим. Все вместе.
— Не надо, пап.
— Уже надо.
Отец бросил трубку. Демид сжал телефон и выругался. Ксения. Конечно, Ксения.
Он хотел сразу пойти к Ари, предупредить. Но понял — уже поздно. Поезд ушёл.
--
Ари лежала в своей комнате, когда телефон пиликнул.
Сообщение от Демида:
«Отец знает. Ксения прислала ему фото. Завтра будет в Астрее. Берегись ».
Ари похолодела.
Она вспомнила улыбку Ксении. Телефон в её руке. Фото.
— Рит, — позвала она. — Кажется, у меня большие проблемы.
Глава 5. Сорванный контроль
Ари уже знала. Демид предупредил ещё вчера: «Отец знает. Ксения прислала ему фото. Завтра будет в Астрее. Берегись».
Она лежала на кровати, сжимая телефон в руке, и смотрела в потолок. Рита давно уснула, тихонько посапывая на верхней койке. Ари завидовала ей. Завидовала её спокойному сну, её умению не думать о завтрашнем дне.
«Что он сделает? Предложит деньги? Пригрозит? Заставит уйти?»
Она не знала. И от этого было страшно.
--
Утром она встала с твёрдой решимостью: не показывать страха. Ни ему. Никому.
Надела форму. Короткую плиссированную юбку, белую блузку, тёмно-синий жилет. Волосы собрала в высокий хвост. Посмотрела в зеркало. Выглядела собранно. Строго. Как будто ничего не случилось.
— Ты куда? — спросила Рита.
— На лекцию.
— Ты уверена? Может, побудешь здесь?
— Не буду прятаться.
Ари взяла сумку и вышла.
--
В коридоре на неё уже смотрели.
Студенты шептались, провожали взглядами, кто-то отворачивался, кто-то — наоборот, откровенно разглядывал. Ари не опускала глаз. Шла прямо, ровно, как по лезвию ножа.
— Громова, — окликнула Ксения.
Она стояла у дверей аудитории с подружками. Дорогая сумка, идеальный макияж, улыбка, полная яда.
— Ты сегодня в форме? Смотри, юбка задралась.
— Отойди, Ксения.
— А то что? Расскажешь своему мажору? Пусть он меня накажет?
— Я сама тебя накажу.
Ари шагнула вперёд, толкнула её плечом и зашла в аудиторию. Ксения осталась стоять с открытым ртом.
В столовой на неё никто не садился. Студенты обходили её стол, как будто она была заразной. Кто-то громко шептал: «Та самая, которая сосёт у мажора». Ари сжала вилку, но промолчала. Ела не чувствуя вкуса, смотрела в одну точку. Ей нужно было держаться. Не сейчас сломаться.
--
В тот же день Ари вызвали к ректору.
Когда она зашла в кабинет, то сразу поняла — это не просто разговор. За столом сидел ректор, а в кресле напротив — Владислав Ветров. Дорогой костюм, золотые часы, холодные глаза. Как у сына, только старше и жёстче.
Демид стоял у окна, скрестив руки на груди. Он успел раньше.
— Садитесь, мисс Громова, — сказал ректор.
Ари села на свободный стул. Дрожащие руки спрятала под столом.
— Я предлагаю вам деньги, — начал отец Демида. — Миллион. Вы уходите из академии. Забираете документы. Уезжаете в Челябинск.
— А если я откажусь?
— Тогда я добьюсь вашего отчисления. У меня есть связи. Вы не сможете учиться ни в одном вузе.
Ари посмотрела на конверт. Потом на него.
— Вы правда думаете, что меня это остановит?
— Думаю, что вы благоразумная девушка.
— Вы ошибаетесь. — Она встала. — Передайте вашему сыну, что он заслуживает лучшего отца. А от меня вы ничего не дождётесь.
Она разорвала конверт пополам, бросила на стол и ушла, не оглядываясь.
В коридоре Ари остановилась, прижалась спиной к стене. Руки дрожали. Она смотрела на обрывки конверта, которые держала в кулаке. Высыпала их в урну. Тряхнула головой.
«Миллион. Мамина зарплата за двадцать лет. И он думал, что я продамся? Думал, что меня можно купить, как вещь?»
Она выпрямилась. Не сейчас рассыпаться. Сейчас — держаться.
--
Вечером кто-то выложил видео.
«Астрея Live». Монтаж сделан так, что не видно, как Ари рвёт конверт. Видно только, как она смотрит на него, а потом уходит.
Ари открыла телефон случайно. Увидела видео в общем чате. Сначала не поняла — это не она. Потом узнала себя. Свою спину. Свой хвост. Как она смотрит на конверт. Как уходит. Монтаж вырезал момент, когда она рвёт бумагу.
«Купили нищебродку», «Грант на отработку»
«Ветров-младший в шоке» — комментарии летели быстрее, чем она успевала читать. Она закрыла телефон. Спрятала в карман. Сердце колотилось.
Ари сидела в библиотеке одна. Она знала — он придёт. Не мог не прийти. Видео видели все, и он
