сторону, отчего я роняю поднос себе под ноги. И вся очередь начинает шептаться, пока я густо краснею под их смешки. Ощущение предстоящих слёз давит на меня, как и зародившаяся в груди злость.
Я устала от его дурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой — капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!
Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он — дурак.
— Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, — очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.
Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.
— Ты чуток перепутала, очкарик, — слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.
Что?..
Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных — готовые вырваться наружу слёзы.
Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:
— Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.
А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.
Глеб… Снайпер.
Слёзы катятся по щекам, когда я залетаю в ближайший туалет.
Блин!
Блин, блин, блин! Снайпер, он вернулся на учёбу, и тут такое. Позор.
Я сижу в кабинке и пытаюсь сдержать накатившую истерику. Тело дрожит, и я глубоко дышу. Я заметила, что Глеб и Егор абсолютно одинаковые. Легко перепутать.
Как же мне теперь перед ним извиниться?.. Капец… Я была настолько шокирована, что даже не заметила во что они были одеты.
Сижу так почти весь перерыв. Смотрю на наручные часы и беру себя в руки, потому что до начала пары осталось пять минут. Заплетаю косу из-за ужасной духоты и, умывшись ледяной водой, иду на пару. Хорошо, что сегодня тушь не использовала, а то гарантированно превратилась бы в панду.
Мысли не покидают, и я думаю, что обязана извиниться перед Глебом. Он не заслужил того, что я облила его. Перепутала с его дурацким братом. Но его взгляд… Он был зол.
Захожу в аудиторию под смешки студентов. Любы с Тимом нет, и одногруппники позволяют себе поиздеваться надо мной. Как попугаи повторяют «очкарик» и «блоха». Ничего серьёзного, просто обзывания.
Блин, это по-детски, но мне обидно.
— Вы знали?! — в аудиторию заходит Кристина. — Золотых — двое! Близнецы!
— Да ладно?! — отвечает кто-то из девчонок, а потом и парни делятся увиденным, отставая, наконец-то, от меня.
— Капец, — слышу сбоку. — Этот деканат не дал даже поесть нормально. Нам пришлось бежать в буфет.
Люба с Тимом садятся рядом и начинают есть пирожки. Запах выпечки с мясом сразу заполняет пространство. Желудок тихонько урчит, и я сглатываю.
— Ты и до этого почти ничего не ела, — тихо говорю я.
— Это всё собрание старост. Ты бы видела её голодные глаза, когда мы вышли из деканата, — смеётся Тим.
В группе очень громко обсуждают близнецов, и Люба с Тимом прислушиваются.
— Глеб? — удивляется староста. — Ты слышала?
— Это кто? — с набитым ртом спрашивает Агапов.
— Я облила его компотом, — отчаянно вздыхаю, пытаясь не смотреть на их выпечку.
— Чего? — она убирает остатки пирожка в пакет и полностью разворачивается ко мне.
— Да кто это? — не унимается Тим.
— Это близнец Егора, что Златку донимает, ты же слышал тогда.
Тимофей и правда один раз слышал, как меня обзывал Егор. Но про Снайпера он не в курсе.
— Дурацкий Егор меня снова обзывал, и я хотела ему отомстить, только отомстила Глебу. Случайно, — опускаю голову.
— Ничего себе…
Звонок уже прозвенел, а преподавателя все ещё не было, поэтому гул в аудитории не затихал. Люба закидывала меня вопросами, когда же я всё расскажу Глебу, а Тим занялся своими делами, не слушая нас. Я честно сказала ей, что они неотличимы, и я не знаю, кому говорить нужно. Потом нас отвлёк преподаватель.
После пары мы немного задержались в аудитории, так как у Любы сломался замок на сумке, и Тим помогал его починить.
— Блин, я же только купила её недавно, как же так? — Малинина делает такое лицо, словно вот-вот расплачется.
— Ага. Ты так резво дёргаешь «собачку», что она ещё долго продержалась, — усмехается Тим.
— Мы сейчас на пару опоздаем, вы скоро? — спрашиваю, ожидая их у двери.
В коридоре шум, поэтому я не с разу замечаю, что за моей спиной кто-то есть. Только когда моей талии касаются руки и, приподняв меня над полом под мой вскрик и перенеся немного в сторону, отпускают обратно. Сбоку от меня в аудиторию проходит один из близнецов и идёт на последний ряд. Люба и Тим замирают, следя за происходящим. А после кто-то позади толкает меня в плечо.
— Очкастая, чё ты встала тут, мешаешь.
11
Моё тело каменеет. Неотрывно смотрю на Глеба, что уже сидит на последнем ряду, и никак не могу отвести взгляд. Я так долго ждала нашей встречи. С самого февраля.
Неужели я упущу шанс наладить нашу дружбу?.. Неужели у меня больше не будет Снайпера, и я не смогу поделиться своими чувствами и переживаниями?..
Ощущаю себя виноватой. Это я всё испортила. Трусиха. Я такая никчёмная, поэтому Егор меня ненавидит. Может я и правда блоха? Мелкая, путающаяся под ногами, блоха...
Обзор перекрывает пелена из зародившихся слёз, но я вижу, как Глеб поднял на меня взгляд. Это точно он, ведь Егор только что обозвал меня и теперь идёт к брату.
— Всё, я закончил. Идём, — Тим отдаёт сумку Любе, и они подходят ко мне.
— Придурок, — говорит она в спину Егора и берёт меня за руку. А тот в ответ лишь усмехается и подмигивает.
Всю следующую пару меня терзают мысли. Был ведь шанс поговорить со Снайпером, но я стояла как вкопанная, взгляд отвести не могла, не то, чтобы слово сказать!
И чего я боюсь?.. Того, что
