быть сильной: если не получится распутать руки, а сама я не смогу этого сделать, то меня ждет кое-что похуже, чем перепалка с учеником.
— Я же сказал — нет.
— Я тебе даже тройку не поставлю, понял?! Будешь в двоечниках ходить до конца года!
Во мне говорит отчаяние. Понимаю, что не имею никакого права угрожать вот так, да и вообще я не в том положении сейчас. Но не получается сдержать этот резкий порыв. Топлю сама себя.
— А вот и нет, — Захар наводит на меня телефон.
— Что ты делаешь? — с испугом произношу. — Обеспечиваю себе пятерку в четверти.
— Захар! Немедленно удали!
— А то что? — усмехается этот нахал. Ну, вылитый папаша! Его, по всей видимости, точь-в-точь отлили из генов отца, а мать при этом даже не участвовала.
Громов переворачивает телефон и, похоже, делает еще несколько кадров.
— Отлично! — заключает в итоге он, пересматривая получившиеся фотографии. — Теперь у меня будет пять в триместре, верно, Диана Игоревна?
Хочется зарычать.
— Иначе… — звучит из его уст очень зловеще. — Эти кадры разлетятся по всей школе. И все узнают, что вы трахаететсь с моим отцом.
— Ты этого не сделаешь, Захар, — пытаюсь втемяшить эту мысль в голову малолетнего шантажиста.
— А чего вы во мне все время сомневаетесь, Диана Игоревна? Вы не сомневайтесь!
— Захар, ты ведь будешь потом жалеть!
— До свиданья, Диана Игоревна. Отдыхайте! — издевается Громов-младший, пятясь назад к двери.
— Захар! — я стараюсь быть строгой, несмотря ни на что. Не хватало еще, чтобы парень заметил мое нытье и отчаяние. Мне все-таки его еще учить.
Вот только когда он полностью скрывается за дверью и оставляет меня одну, накатывает чувство страха и усиливается отчаяние.
Но я не позволяю себе раскисать. Не хочу выходить из этой ситуации побежденной. Хотя, если честно, суть ситуации не помню.
Страшно подумать, если между мной и Вадимом уже все произошло. Тогда получается, что я упала на самое дно.
Стараюсь прислушаться к себе, но не замечаю чего-то необычного. Так что, скорее всего, ничего не было.
А вот как я оказалась привязанной и почти голой — здесь, определенно, есть вопросики.
И совсем скоро у меня появляется возможность их задать. В комнате появляется Вадим.
— Как спалось? — спрашивает он с усмешкой на лице.
— Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! — с ненавистью цежу сквозь зубы каждое слово. Тыкаю Громову, потому что сил моих больше нет.
Но в ответ получаю его уверенное:
— Нет.
Глава 25
Вадим
— Ты что тут делаешь? — спрашиваю у сына, которого замечаю случайно, когда выхожу из кабинета.
Из-за неудобства добираться до школы, он живет в городе, в квартире, которую я ему купил. А сюда практически не приезжает. Только, если что-то срочное.
— Хотел поговорить с тобой, но уже не надо, — отмахивается мой отпрыск.
Захар собирается прервать разговор, и уже намыливается в сторону выхода, но до меня вдруг доходит, что спускался сын со второго этажа, а, значит…
— А, ну, стоять! — рявкаю ему в след.
— Да что еще? — Захар недовольно выполняет мою просьбу.
Смотрю на него внимательно. Жду, пока сам расскажет. Парень прекрасно понимает, что со мной лучше не шутить. А вранье я все равно почую.
— Пап, мне правда плевать, кого ты там трахаешь! — произносит с некоторой усмешкой и поднимает руки вверх, словно сдается. — И как, — добавляет следом.
Я сам когда-то был подростком, правда без телефона, но меня все равно осеняет догадкой.
— Телефон давай!
— Это еще зачем?
— Телефон, я сказал! — рявкаю.
— Да на! — протягивает мне свой дорогой смартфон, который без пароля или сканирования лица — обычный кирпич, не больше.
— Экран разблокируй.
Закатывает глаза. Но нехотя выполняет.
У нас с сыном всякое бывало. Очень тяжелый подростковый период, но сейчас Захар явно меняется в лучшую сторону. Надеюсь, что к окончанию университета, я уже смогу ввести его в свой бизнес, и сын будет способен с ним справиться.
Захожу в галерею. Естественно, там красуются несколько фоток полуголой учительницы.
— Ты совсем охренел?! — грохочу на весь наш огромный особняк.
— А ты? — передергивает Захар. — Я все могу понять, пап, но трахать Диану… Она же мышь!
Хотя, кажется, парень не так уж уверен в своих словах. Девушку в кружевном белье и с шикарной фигурой, что ждет меня в спальне, мышью назвать язык не повернется.
— Еще раз так ее назовешь… — цежу сквозь зубы.
— И что ты сделаешь? — нарывается Захар. — Бабла лишишь? Ремнем отхлестаешь? Хотя, знаешь, я не удивлюсь, ведь для тебя шлюхи всегда как-то поважнее были!
Пытаюсь удержать гнев внутри.
Я в ярости.
В такой безумной ярости, что готов голову открутить этому идиоту!
Но я понимаю, Захар говорит это не со зла. От обиды, наверное, ведь я, действительно, уделял ему слишком мало времени.
— Фотографии удали, — возвращаю сыну телефон. Он должен сделать это сам.
— Удалил! — Захар пару раз тычет пальцем в стекло смартфона и обращает его экраном ко мне.
— Теперь из облака, — напоминаю. Я пока не настолько стар, и знаю, что просто так фотографии с телефона не исчезают.
— На! Доволен?! — сын глубоко дышит. Снова показывает мне смартфон, на этот раз с папкой «недавно удаленные».
— А теперь свободен.
Захар прячет мобильный в карман.
Он явно хочет что-то еще сказать, но передумывает.
А я не настаиваю. Его вообще не должно было тут быть.
Захар скрывается из виду, а я решаю подняться в спальню, ведь моя Спящая царевна уже явно проснулась.
Вспоминаю, как переносил ее в спальню…
Я ведь сразу понял, что девчонка блефует. А сама хочет по-тихому свалить из отеля. Потому план складывается в голове сразу. Бегать устал. И нет у меня такой привычки. Признаюсь, эта Диана первая баба, с которой мне пришлось попотеть.
Что за сокровище она там прячет, что ни на какой козе не подъедешь? Даже смешно.
Вот только есть один момент — я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу училку. И у меня принцип такой — не отступать.
Только вот времени с ней возиться больше нет и пришлось идти на радикальные меры.
Я часто не могу уснуть по ночам. Большое бабло еще и большая ответственность, да и прошлое настигает регулярно. Поэтому бессонница — мой верный, сука, спутник!
Только с дозой не рассчитал. Херакнул ей в бокал свою собственную, и училку унесло с двух глотков. И не ненадолго, как я планировал, а на несколько часов из жизни вышибло.
Сначала я просто положил ее на кровать. Затем решил раздеть. Едва сдержался,
