за ворота, а сам невольно озираюсь в поисках Ники. С Максом ее не было, что удивительно. Она же ни на шаг его от себя не отпускает. На свадьбе орлицей вокруг него кружила, от меня защищала.
Лучшая мама, о которой только может мечтать ребёнок. И женой наверняка идеальной стала.
Для Луки.
При мысли о бывшем друге меня жестко подбрасывает от ярости. Руки сжимаются в кулаки. Я ненавидел Томича все эти годы, хотя сам отправил Нику в его гадкие объятия. Оставил самое ценное, что у меня было. Надеялся вернуться, а уже никто не ждет. Поезд уехал… в Сербию.
Значит, не судьба.
Я почти смирился. Отпустил. Но появление Ники взбудоражило старую рану. Кровоточит.
Я, как одержимый, лихорадочно окидываю взглядом площадку у школы, надеясь увидеть… свою девочку. Полюбоваться издалека — и уйти, потому что ее не заслуживаю. Просрал бездарно.
Среди стройного ряда машин выделяется белый мерс. На капоте — букет цветов, большой подарочный пакет и коробка с бантом. Рядом стоит Ника, разговаривает с каким-то мужчиной, повернутым ко мне спиной. Возможно, это родитель одного из учеников, который не прочь подкатить к симпатичному психологу.
Опершись бедрами о багажник своего автомобиля, я неотрывно слежу за ними.
Ревную? Бешено! Хотя не имею на это права.
В какой-то момент мужик оглядывается. Буквально на доли секунды, но мне этого хватает, чтобы узнать его профиль. И грубо выматериться себе под нос.
— Лука?
Значит, он здесь. Приехал за Никой.
Как по щелчку, все становится на свои места. И цветы, и подарки, и даже костюм с иголочки — детали пазла складываются в картинку, которая заставлять меня вскипеть.
Милые бранятся — только тешатся. Их развод отменяется.
Выдыхаю. Заставляю себя остыть.
Пусть так, лишь бы она была счастлива.
Собираюсь вернуться за руль и сорваться к черту, чтобы не мешать воркующим голубкам мириться, но краем глаза улавливаю какое-то резкое движение.
Вижу, как ярко жестикулирует Ника, что-то пылко высказывая бывшему, а после… взметается в воздух рука Луки — и вдруг с хлестким шлепком проходится по ее лицу. Красивому, как у куколки, нежному и изящному. До которого я дотронуться лишний раз боялся. Которое я целовал с трепетом, смакуя каждый миллиметр бархатной кожи.
Бьет с такой силой, что она отшатывается.
Звук пощечины раздается на весь двор как выстрел. Но никто больше его не слышит — все спешат по своим делам, а мы втроем будто в вакууме.
И я теряю контроль.
Урод! Это так ты «бережешь» мою женщину?
Глава 11
Николь
Я замечаю автомобиль Луки сразу же, как выхожу из такси. Меня трясет от одного его вида. Белое пятно на стоянке у школы как бельмо на глазу. И снова цветы с подарками, пафосно разложенные на капоте. Это похоже на больной ритуал.
На протяжении последних дней Покойник преследует меня с одержимостью маньяка. Сияющий мерс несет почетный караул во дворе дома, исправно дежурит у спортивного центра, где занимается баскетболом Макс, встречает меня после работы. Лука звонит моей матери, чтобы она повлияла на меня. Вчера он как-то узнал, что я собираюсь на свадьбу сестры, и решил проводить до ресторана, как президентский кортеж, благо, оторвался на одной из развилок.
Каждый раз Лука уезжает ни с чем, но не оставляет попыток добиться меня. Точнее, прогнуть и сломить. Отказов он не принимает. Меня не слышит.
Самое страшное, что вся эта странная ситуация негативно влияет на Макса, ведь для него Лука остается отцом — и каждая встреча вселяет надежду в наивную детскую душу. Сын по-прежнему на моей стороне, но я чувствую, как ему тяжело. Только вчера он немного отвлекся — сначала тарахтел о тете-невесте и Незабудках, а потом.… долго рассказывал мне о «добром дяде с прикольным именем Данила».
Как ножом по сердцу. Я слушала, украдкой стирала слёзы и молчала.
Ночь без сна. Я крутилась, вспоминая наш с Даней поцелуй. Отчаянно ругала его, пытаясь погасить огоньки былых чувств, которые упрямо пробивались сквозь ненависть и сжигали меня дотла. А утром — новый удар, который я держать не в состоянии.
Я как чувствовала, что надо было сегодня остаться дома. Отпроситься, освободить Макса от уроков, приготовить вместе пиццу и до вечера смотреть с ним все части «Гарри Поттера». Но ответственность победила. На радость Луке…
— Мальчик мой, беги в школу, чтобы не опоздать, — с натянутой улыбкой обращаюсь к Максу, по возможности заслоняя его от проклятого белого мерса. Лука ещё в салоне, но наверняка уже увидел нас. Надо поторопиться.
— А ты, мамуль? — хмурится сын, уловив мою тревогу. Маленький радар.
— Коллегу подожду, обсудить кое-что по работе надо, — бросаю с неискренней легкостью, а сама мечу косые взгляды на машину. — Опаздываешь, — постукиваю пальцем по циферблату изящных наручных часов, и руки предательски подрагивают.
Макс — педант. Дисциплинированный, пунктуальный, исполнительный, как военнослужащий. Задержаться на пару минут для него катастрофа, поэтому, взглянув на часы, он округляет глаза, быстро чмокает меня в щеку и со всех ног несется к воротам школы.
Выдыхаю. Но ненадолго.
— Правильно сделала, что отправила его, — раздается до дрожи мерзкий голос. — Нам не помешает провести время наедине. Пообщаться, услышать друг друга.
Грубые руки ложатся на мои плечи, длинные тонкие пальцы, как у скелета, впиваются в кожу через плотную ткань пальто. Мне больно, а я смеюсь. Срываюсь в истерику.
— Тебе собственный сын как кость в горле, — выпаливаю сквозь слёзы. — О чем нам с тобой разговаривать?
Не по своей воле я резко разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с мужчиной, который мне противен. Лука смотрит на меня с презрением и снисходительностью. Берет меня под локоть, ведет к своей машине. Не спрашивает моего мнения. Как обычно.
— Не устраивай сцен, — чеканит равнодушно. — Я и так задрался бегать за тобой. Понимаю, обида и гордость, но сколько можно выпендриваться? Кстати, цветы тебе, игрушки Максу, — небрежно взмахивает рукой в сторону капота. — Не говори, что я не забочусь о нем.
— Всего лишь оспорил отцовство, какая мелочь, — выплевываю с сарказмом. — Мне ничего от тебя не надо, Лука. Услышь меня, наконец! Цветы и подарки забери в Сербию, отдай наследнику и его матери, а от меня отстань! Я тоже дико устала повторять тебе одно и то же. Я не вернусь. Ты нам не нужен.
С каждой фразой я становлюсь все холоднее и спокойнее, а он, наоборот, разгорается и злится. В прищуренных глазах вспыхивает недоброе пламя. Лука и правда на пределе, но я
