не могу остановиться. Пора положить конец этим больным недо-отношениям.
— Каждой бабе нужен мужик. За три года ты так никого и не нашла. Или мечтаешь, что ОН вернется и тебя подберет? — бывший криво ухмыляется, беспощадно ударив по больному.
В памяти снова всплывает Даня, который не выходит у меня из головы после вчерашнего. Перед глазами — его виноватое лицо и пьяный, как будто влюбленный, взгляд, на губах — вкус поцелуя с горчинкой.
Ненавижу! Не понимаю, кого именно. Наверное, их обоих!
Они делают мне больно. Играют моими чувствами, выворачивают наизнанку. Потрошат безжалостно.
Сколько можно? С меня хватит!
— Ты прав, каждая женщина мечтает о настоящем мужчине, который будет беречь и защищать семью, — на эмоциях повышаю голос. — Я не вижу в тебе такого мужчину, Лука, и никогда не видела!
Правда ранит его — и он, не задумываясь, отвечает мне физически. Подсознательно я ожидаю чего-то подобного, но когда тяжелая рука по-мужски сильно отвешивает мне пощечину, я на секунду теряю равновесие.
Я держусь, чтобы не плакать при нем и не показывать свою слабость, но слёзы непроизвольно брызжут из глаз от боли. Во рту металлический привкус, случайно закушенную при ударе губу неприятно тянет. Я прикладываю ладонь к горящей щеке.
— Это точка, — выдыхаю безэмоционально, отступая назад.
Он впервые поднял на меня руку. И в последний раз.
— Дрянь неблагодарная, — шипит Лука, хватая меня за локоть. — Куда? Я с тобой не закончил. Садись в машину!
Боже, как стыдно устраивать разборки на школьном дворе, однако у Покойника не осталось ни границ, ни принципов. Меня накрывает паника. Как дикая, я начинаю вырываться, будто от этого зависит моя жизнь, но… Лука вдруг сам отлетает от меня.
— Данила? — ошеломленно лепечу пересохшими губами.
Не верится... Я узнаю его по мощной фигуре и широкому развороту плеч, но больше ничего не успеваю ни понять, ни рассмотреть. Тени мельтешат перед глазами, как в боевике, поставленном на быструю перемотку.
Даня грубо хватает Луку за шкирку, как бешеного пса, толкает к машине и впечатывает лицом в цветы. Бутоны сминаются, ломаются стебли, лепестки разлетаются по капоту. Ещё удар — и на щеке бывшего остаются царапины от фигурок любимых игровых персонажей Макса, что были в подарочном пакете. Остальные вываливаются и стучат по асфальту. Напоследок Лука достаточно мягко и легко уходит лбом в коробку, внутри которой оказался торт.
Автомобильная сигнализация гудит на всю округу, фары панически мигают. Хочется заткнуть уши руками и зажмуриться, но я даже пошевелиться не могу.
С удовлетворением завершив ритуал уничтожения подарков лицом своего же друга, Даня разворачивает его к себе, берет за грудки и встряхивает, как тряпичную куклу.
— Я же тебя предупреждал о ней, — рычит по-звериному грозно.
— Богатырев? Я так и знал! — Лука косится на меня, и я читаю по губам: «Дрянь». Сплюнув, он противно тянет, будто издевается: — Вот такая у тебя благодарность, дружище, за то, что я их двоих на своем горбу тащил?
— Не смей ее трогать! Я же предупреждал.
Никто из прохожих не рискует вмешаться, многие проходят мимо, машины отъезжают от ворот, кто-то предлагает позвать охранника школы. Однако что может сделать наш Петр Сергеевич в почетном возрасте против здоровенного шкафа с военным прошлым?
— Дань? — зову тихо, всё ещё не принимая то, что происходит.
Застываю как парализованная, когда он бросает на меня напряженный, злой взгляд. Глаза налиты кровью, черты лица ожесточены, на лбу залегли морщины. Я никогда не видела его таким разъяренным. Никогда! Со мной Даня вел себя как большой котяра, облизывающийся на сметану. Сейчас он сам не свой — огнедышащий дракон, извергающий пламя.
Мельком осмотрев меня с ног до головы, Данила задерживается на губах. Я взметаю ладонь ко рту, чтобы стереть кровь, но поздно. Он все замечает и, озверев, вбивает Луку спиной в дверцу машины.
— Я тебя за нее урою, тварь, — ревет ему в лицо.
— Давай, и вернешься туда, где тебе самое место, — нагло летит ему в ответ вместе с унизительным плевком.
Вскрикиваю, когда Лука оказывается на земле. Данила нависает над ним, бросает пару фраз, которых я не слышу, и вдруг бьет ногой в живот. И ещё раз. Методично, как в ментовских сериалах, метит по почкам, чтобы не оставлять следов.
— Что. Я. Говорил. Тебе. Про нее, — чеканит каждое слово в ритм ударам. — Что. Я. Говорил?
Лука кашляет, но Данила не остановится, пока не убьет его. В панике я толкаю его в спину, а он и с места не двигается. Дергаю за рукав, вцепляюсь в локоть. Пытаюсь оттащить Богатырева от распластанной на асфальте жертвы.
Не реагирует.
И тогда я становлюсь между ними. Трясусь от страха, но со всей силы упираю ладони в бешено вздымающуюся мужскую грудь.
— Данила, хватит! Прекрати, — бью его по плечам, чтобы отрезвить. — Мы на территории школы. Ты в своем уме? Даня!
Он слышит свое имя, как-то странно реагирует на него, но главное — прекращает избивать тело под своими ногами.
Наполненный злобой взгляд фокусируется на мне и смягчается. Ноздри по-прежнему раздуваются, как у быка на арене, но дыхание постепенно выравнивается.
— Лука, садись в машину и проваливай, — приказываю, не оборачиваясь.
У него хватает сил не только встать, но и прошипеть на прощание:
— Суши сухари, дружище.
— Не обращай внимания, — твердо произношу, чувствуя, как Данила напрягается. — Он специально тебя провоцирует.
Белый мерс трогается с места, безжалостно давит шинами остатки торта и поникшие цветы. Как только он скрывается из вида, Даня вдруг прижимает меня к себе. Порывисто, пылко, крепко, будто наконец-то обрел главную ценность, которую искал всю жизнь. Я забыла, как приятно быть его миром. Под воздействием стресса я обмякаю на твердой груди, позволяю ему обнять себя и погладить по голове.
На мгновение улетаю в прошлое, когда мне было так же уютно и спокойно в его руках.
Я снова наивная практикантка, готовая лететь за ним хоть на край света, он молодой красивый офицер с огромными перспективами. Наши чувства только зарождаются…
— Испугалась? — выдыхает мне в макушку.
— Тебя больше, чем его, — признаюсь честно.
— Я тебя не обижу, лучше руки себе отгрызу.
Горько усмехаюсь. Потому что обидел. Но не физически — душу вырвал.
Тогда между нами все закончилось резко, так и не успев толком начаться. Сейчас я сама разрываю нашу мимолетную связь. Отстранившись, запрокидываю голову так, что затекает шея. Даня обхватывает мое лицо ладонями, ласково гладит по щекам, невесомо проходится шершавыми пальцами по губам.
— Больно?
— Не знаю. В состоянии аффекта вообще ничего не
