им о нашем договоре и фиктивном браке, иначе мама просто начала бы рвать и метать.
Хотя она и злилась, но пообещала поддержать. Если что-то случится, я могу сразу обращаться к ней. Она у меня настоящая бойкая женщина, которая может постоять за себя. Всю жизнь учила меня этому.
Слышу музыку.
— Ну что, Василиса, пора.
Ноги подкашиваются, сердце словно выпрыгивает из груди. Мне не дают упасть — это Митины руки. За что я ему благодарна!
Мы проходим медленно, все взгляды прикованы к нам. Я вижу, как некоторые восхищаются, а другие смотрят с неприязнью.
— Дочка, не обращай внимания на завистливых людей. Ты красавица.
Он редко называет меня дочкой, но сейчас это слово так трогает! Мне стало приятно и тепло. Я всегда мечтала укутаться в объятиях отца, получить его ласку и заботу. Да что там, мне была необходима отцовская любовь. С детства, как говорит мама, я была папиной дочкой. Как же мне его не хватает! Но сейчас, в этот миг, я ощущаю эту любовь. Мое сердце затрепетало от одной мысли.
— Спасибо, папа номер два.
Теперь он удивлен. Я никогда не называла его отцом, но именно сейчас мне хочется это сделать, не забывая при этом про биологического. Я его люблю и знаю, что в сердце его никто не заменит.
Я совсем близка к Демьяну. Сегодня он выглядит прекрасно. На нем белый свадебный костюм, который подчеркивает его красивое телосложение. Ему он очень идет. Он смотрит на меня, не отрывая глаз, и я делаю то же самое. Мне совсем не хочется убежать, наоборот, я хочу быть рядом с ним.
— Передаю в надежные руки.
Демьян кивает и берет меня за руку.
— Мы собрались сегодня здесь, чтобы скрепить узами священного брака два любящих сердца. Демьян и Василиса, вы вступаете на эту дорогу вместе, и точно так же вместе вы пройдете через всю жизнь. Согласны ли вы, Доманский Демьян Александрович, взять в законные жены Водопьянову Василису Михайловну, чтобы быть с ней в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — уверенно проговорил Демьян.
— Согласна ли вы, Водопьянова Василиса Михайловна, взять в законные мужья Доманского Демьяна Александровича, чтобы быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
Все молчат и смотрят на меня. На несколько секунд я растерялась, но потом быстро сказала:
— Да.
— Теперь вы можете в знак верности обменяться кольцами, древним символом, простым и священным. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна. Демьян, наденьте кольцо своей жене, Василисе.
Под эти слова к нам подошла Алиса с приоткрытой коробочкой, где лежали кольца.
На ее лице играла улыбка. Хоть она еще ребенок, но все прекрасно понимает. Подойдя к нам, она обняла меня и прошептала на ушко:
— Мамочка, я счастлива!
И, улыбнувшись, ушла. Все мрачные мысли тут же улетучились, как по волшебству.
Тем временем Демьян берет мою руку и надевает кольцо. С каким довольным лицом он это делает! Теперь я точно не выберусь из его лап — только через семь месяцев, если, конечно, выдержу. Так, стоп! Я же обещала дать ему шанс.
Перестань думать по-другому, Василиса!
— Теперь вы, Василиса, наденьте кольцо своему мужу Демьяну.
Я беру дрожащими руками кольцо. Пытаюсь надеть, но ничего не выходит. Это видят абсолютно все. Мою ладонь накрывает мужская рука. Поднимаю глаза и смотрю на его лицо. Оно начинает приближаться. Я понимаю, что он хочет сделать. Пока я возилась с кольцом, не услышала, как сказали:
— Можете поцеловать друг друга.
И Демьян целует меня. Нет никакой страсти, жестокости или грубости. Этот поцелуй получился нежным, трепетным, осторожным. Я никак не ожидала, что он так умеет. Нет, он всегда целовался хорошо, но этот поцелуй был особенным.
— А-а-а!!
Кто-то рядом громко кричит. Я лечу вниз, а Демьян сверху прикрывает меня своим телом. Не понимаю, что происходит. Слышу, как выбиваются окна, звуки стрельбы. Недалеко от нас падают замертво люди.
Началась кровавая перестрелка.
— Демьян, там Алиса и мама!
— Мои люди уже их увели.
— С ними все хорошо?
— Да, их увозят.
Хоть бы с ними было все в порядке. Хоть бы они успели. Все мысли только о них. Но нужно думать и о своей безопасности. Совсем близко раздается выстрел. На стол, что является моим укрытием, что-то падает. И только потом я понимаю, что это еще один раненый человек. На меня капает жидкость. Быстро смотрю и понимаю — это настоящая кровь, не розыгрыш. Я не боюсь крови, как-никак, я врач. Но в этом случае стало страшно.
— Слушай меня сюда. Сейчас мы с тобой вместе и должны бежать. Запомни! Не оглядывайся назад! Я досчитаю до трех, и мы бежим. Раз... два... три!
Бежим. Я первая, он за мной. Как и обещал, Демьян защищает меня. Бегу очень быстро. В платье неудобно, но я стараюсь. Но тут за спиной проносится выстрел. Страх окутывает меня полностью, заставляя задохнуться в собственных слезах.
Я не выполнила его просьбу, потому что обернулась.
Только не это.
— Нет!
Глава 26 Василиса
Перед моими глазами пелена, но в этом состоянии я все равно четко вижу, как Демьян падает. Его белая рубашка стремительно пропитывается алой кровью, образуя на ткани диковинные узоры, которые заставляют сердце сжиматься от ужаса. Взгляд его тяжелый и полон отчаяния — в нем читается боль, злость и... любовь. В этот момент время будто останавливается, и все звуки окружающего мира растворяются в тишине.
— Демьян! — вырывается крик из моего горла, полон паники и страха.
Я хочу рвануть к нему, но грубые руки, будто железные щупальца, хватают меня и тащат в неизвестность. Словно в тумане, не могу понять, что происходит. Силы покидают меня, но я стремлюсь хоть краем глаза увидеть, кто именно меня похищает. Но они не позволяют мне сделать этого, сжимая плечи так, что от боли перехватывает дыхание.
И в этот момент я ощущаю то древнее, давно забытое чувство: как будто проваливаюсь в бездну, где нет ни надежды, ни света.
Очнувшись, я не сразу вспоминаю, что произошло. Вокруг меня старые стены, покрытые плесенью, и я чувствую на своих руках веревку — жесткую, обжигающую. Унюхиваю запах сырости и затхлости, который заполняет мои легкие и вызывает дискомфорт. Вглядываясь в пространство, нахожу свою опору — я лежу на железной, почти разваливающейся кровати, скрипящей от малейшего движения.
