успела обернуться, как ушей коснулся шум мотора, и серебряный автомобиль достаточно быстро исчез из поля моего зрения.
Растерянная, поднялась на свой этаж и так и замерла, ведь на полу под дверью тётиной квартиры сидел Глеб. Ну как сидел — прислонился к стене бесформенной массой. Я даже вздрогнула, испугавшись, что ему стало нехорошо, и судорожно вспоминала, как вызвать скорую.
— Принцесса! — увидев меня, выдохнул блондин и неуверенно поднялся на ноги.
И только сейчас я поняла, что он пьян. От него так несло алкоголем, что невольно свело желудок и захотелось отстраниться. Мужчину основательно пошатывало. Да и на собеседнике он отчего-то плохо фокусировался. На меня смотрели бледно-серые глаза, с таким щенячьим восторгом, что я даже растерялась.
— Глеб, что ты здесь делаешь? Да ещё и в таком виде?
— Пришёл поговорить… А ты меня избегаешь, да ещё и с каким-то мужиком! Трубку не берёшь, когда я тебе звоню. На сообщения не отвечаешь. Ты такая жестокая, оказывается, моя принцесса!
— Глеб, иди домой, а? Тебе нужно лечь!
— Нет, мне нужно, чтобы ты меня выслушала! Между мной и Викой ничего не было, она сама пришла! Почему ты мне не веришь? — еле выговаривал блондин, запинаясь и с трудом формулируя свои мысли. Видимо, на этом его энергия закончилась, мужчина припал к стене и медленно пополз по ней вниз, очень уж его привлекал идеально вымытый вот этими самыми руками кафельный пол.
— Глеб, — простонала я, — пожалуйста, соберись и иди домой!
— Нет, — отмахнувшись от меня словно от назойливой мошки, уверенно заявил нежданный гость.
— Глеб!
— Отстаньте, я жду свою принцессу! — невнятно прорычал и захрапел.
Ну вот, очень интересно. Он ждёт, а мне что со всей этой красотой делать? Ведь я ему даже не жена, а уже должна спасать от алкоголизма? И вот интересно, когда он собирался об этой своей черте рассказать?
«Анечка, это алкоголь, он будет жить с нами?»
Вот чёрт! И тётя сегодня в ночную смену. Так, спокойно!
— Глеб, — предприняла я попытку разбудить мужчину, но он только тяжело вздохнул, прошептал «Анечка» и, кажется, уснул ещё крепче.
Пару раз постучала его по небритым щекам — хоть бы что.
Раздражённо вздохнула, открыла квартиру и попыталась затолкать навязчивого кавалера туда, но он не поддался, только завалился набок, распластавшись на лестничной площадке. На миг испугалась, вдруг всё-таки плохо и он умер, но нет, вроде дышит, и пульс прощупывается.
Ну и за что мне это всё? Да, хорошая из нас бы вышла семейка. Оба чуть что хватаемся за бутылку, как-то иначе проблемы решать не пробуем…
Делать нечего, сняла рюкзак, бросила в прихожей, пальто тоже решила оставить в квартире, чтобы не мешало. Вышла к уже в голос похрапывающему Глебу. Сегодня просто день открытий какой-то, мы ещё и храпим как трактор, оказывается!
Схватив это сонное царство за куртку на плечах, потянула на себя. Мужчина сдвинулся совсем чуть-чуть, и от этого мизерного перемещения его тела в пространстве я потеряла равновесие и завалилась на попу, проклиная горе-возлюбленного. Мне отчего-то стало его жалко.
«Ну вот что тебе стоило, Иванова, ну выслушала бы его, что, убыло бы от тебя? Нет. Зато теперь вот наслаждайся по полной программе!»
Снова поднялась на ноги и предприняла новую попытку затащить это сопящее тело в квартиру, пока соседи полицию не вызвали. Пришлось сесть в раскочряку, ногами упереться с двух сторон в дверную коробку, а с больной пяткой и узкой юбке это было не очень приятно. Со всей силы потянуть на себя.
Глеб неожиданно легко подтащился ко мне и, видимо, оттого что я не совсем грамотно рассчитала свои силы, оказался на мне сверху, а точнее у меня между ног, грудью и головой на животе.
— Принцесса, — затянул старую песню этот неудавшийся алкаш, и руки мужчины как-то слишком резво заскользили по моим бёдрам.
«Вот же ж гад! Нет уж, этот номер не пройдёт, дорогой!» — зашипела на него в ответ и с трудом выбралась из-под тяжёлого тела. А вот так и не скажешь, что в нём столько весу.
Посмотрела, как он, мирно сопя, спит лицом на обувном коврике, и опять стало его жалко.
Ноги ещё за дверью, надо тащить дальше. С горем пополам, кряхтя, сопя и вспоминая все известные мне непристойные слова, затащила своего единственного в квартиру. Закрыла дверь и, выдохнув села на пуфик, вытирая пот со лба. Меня мучила дилемма, что с ним делать дальше. Бросить здесь, на коврике, или буксировать дальше? На диване в гостиной не положишь, там тётя с утра вернётся с работы и испугается, здесь, кстати, она тоже вряд ли останется равнодушной, поэтому вариант один — тащить ко мне в спальню.
Прикинула расстояние в уме, вслух выругалась и, закатав рукава белой блузки, потащила суженого дальше.
— Но можешь не обольщаться, искуситель, спать будешь на коврике! — зачем-то пояснила ему, ведь понимала, что ничего не слышит. И не вспомнит завтра.
Теперь о таком состоянии я знала не понаслышке и, вспомнив, как проснулась голой в квартире у Даниила Андреевича, густо покраснела.
Ещё минут десять тащила этот кожаный мешок с костями до прикроватного коврика и, когда наконец-то миссия была окончена, выдохнула.
Достала из шкафа подушку, положила Глебу под голову, укрыла тёплым одеялом, а сама опустилась на колени перед ним и непроизвольно провела пальцами по его лбу, убирая с него непослушные белые пряди, затем осторожно касаясь ровного носа, небритой щёки, губ, и понимала, что не злюсь на него, да, моя женская гордость внутри рвёт и мечет, но мне его жалко. Он такой милый, трогательный сейчас спит на полу. Ждал меня всё это время…
'Так, Иванова, так дело не пойдёт! Он тебя предал, изменил, и ты вот так вот его простишь?
Да, Димка прав, я совершенно не умею обижаться, хотя стоило бы…'
В общем, поцеловала этого дурака в щёку. Переоделась в тёплую пижаму и без задних ног завалилась спать. Уснула, наверное, ещё в полёте, даже не укрывшись одеялом, было не до того, слишком устала. А когда проснулась ночью, очень хотелось в туалет, поняла, что бережно закутана в одеяло и в объятия Глеба. Здесь оказалось непривычно хорошо и спокойно, слишком спокойно, будто меня обнимает Дима, но ведь Дима мне брат…
Глава 12
С трудом выбралась из наглых лап мирно сопящего Глеба, взяла подушку, одеяло и перебралась спать в гостиную. До подъёма в академию в запасе оставалось несколько часов, поэтому позволила себе
