мою щёку. И я, наверное, окончательно сошла с ума, потому что этот жест кажется таким интимным, что смущение затапливает волнами.
Сглатываю ком в горле, прежде чем умудриться всё-таки выдавить:
— Не верю, — не представляю, как умудряюсь сказать именно это, ведь на самом деле офигеть как верю! Там не поверить невозможно было.
И чего я добиваюсь этим возражением, самой непонятно. Я ведь всё сильнее сомневаюсь в своей способности что-то тут возражать. Ощущение, что чем дольше я здесь с ним, тем ближе моя капитуляция. Непростительная и неправильная.
Дан умеет быть чертовски обезоруживающим… Где вся моя решительность?
— Хочешь, убью его прямо сейчас? — ухмыляется, чуть отстраняясь, чтобы мы видели лица друг друга.
Мне в его смотреть сложнее с каждой секундой. Бесконечное напряжение какое-то. Как бы насмешливо ни был задан вопрос, я ведь чувствую, что Дан это всерьёз.
Он ведь… Всё это всерьёз.
Господи, он же сошёл с ума! И я на пару с ним. Зачем мы ещё здесь? Зачем так близко? Буквально дышим друг другом… Я ведь впитываю весь этот пожар его каждой клеточкой.
— Нет, — прочистив горло, выталкиваю. Ведь Дан всерьёз ещё и ответа ждёт. — Хочу, чтобы ты ушёл.
Раз он был готов прям на всё, в том числе и Федю убить, на это пусть идёт! Смотрю с вызовом, давая понять, что я не шучу. Если Дан хочет мне что-то доказать — пусть делает это так.
И нет, я его при этом не разблокирую нигде. И Максу чётко донесу, чтобы больше не потворствовал.
— Завтра в шесть вечера я буду ждать тебя у подножья Третьяковского моста. С самой ближней к твоему дому стороны. Я буду стоять даже не на середине: тебе достаточно сделать лишь несколько шагов ко мне.
От этого его низкого вкрадчивого голоса у меня мурашки уже совсем горячие по телу бегут. Ещё и метафора явная… Не просто пойти к нему на встречу, а… Сделать к нему шаг? А сам типа весь остальной путь готов проделать. Мост пройдёт.
Кстати, тоже не самый обычный мост, а тот, который «Мостом влюблённых» называют. Там ещё замочки всякие парочки вешают. И имена свои пишут…
Дан это специально? Совсем не узнаю его. С каких это пор романтик?
— Ладно, только сейчас уходи, — говорю наконец, тут же сильно прикусив губу.
Долбанное волнение… Неуместное, неправильное.
Конечно, я не приду. Просто если так Дану будет спокойнее свалить — пускай.
И он всё-таки делает это, напоследок ещё раз обозначив:
— Я буду ждать. До самой ночи.
Глава 23. Лера
Конечно же, первое, что я делаю, вернувшись за столик — прошу Макса больше никогда не потворствовать Дану в сближении со мной. А в идеале вообще заблокировать его.
Вот только реакция оказывается совсем уж неожиданной…
— Он тебя обидел? — нет, ну этот вопрос вполне логичный, в отличие от того, что Макс тут же скептически хмурится, добавляя: — Нет, он не мог.
Уверенно так об этом говорит… С каких это пор? Разве не мой брат ещё не так давно характеризовал Филатова как мудака?
— Не обидел, но… С чего ты взял, что не мог бы? — не сдерживаюсь от вопроса.
Мы отвлекаемся на подошедшего официанта, делая заказ, и тогда я бегло осматриваю зал… Да, Дан, похоже, всё-таки ушёл. Я не только не вижу его здесь, но и даже… не чувствую.
Внезапное такое открытие: оказывается, я каким-то образом ощущаю, рядом он или нет. Сейчас вот знаю наверняка, что нет. И странным образом уверена, что пойму, если это изменится.
Свой заказ делаю скорее машинально. Спасает, что мы здесь с Максом не в первый раз — это наш любимый ресторан. Одно из немногих в Москве мест, где действительно вкусно. Парадокс, что в маленьких городах их намного больше.
— Так вот, — нахмурившись, сам же продолжает тему Макс, стоит только официанту уйти. — После импульсивной драки мы с Даном разговорились. И вот не знаю, то ли основные эмоции я уже в этом махаче выплеснул, то ли желанная победа окрылила, но я реально выслушал его и принял всё, что он сказал. Я поверил ему… Знаешь, там нереально было не поверить.
Сглатываю. Да уж, знаю… На себе испытала совсем недавно. И об этом лучше не вспоминать, пока я краснеть не начала под внимательным, хоть и задумчивым, взглядом брата.
Та их драка… Когда Дан навестил меня в больнице, не особо замечала на нём ран, но сейчас вот вспоминается ещё проступающий и сегодня синяк на скуле, явно оставленный Максом. Хотя брату досталось больше.
— Плюс его поступки… — уверенно продолжает он, откладывая оставшееся у нас одно на двоих меню в сторонку. — Ты и сама понимаешь, что он не был обязан уступать победу. У Руслана в той гонке, про которую все говорили, тоже важный вопрос был. Но ребята в итоге скинулись ему деньгами, все, включая Дана. Если бы он и сейчас просто мучился тем, как с тобой произошло, мог бы организовать такой сбор, а не бросать всё ради тебя. Не знаю, какие у него были цели, но явно важные. Он не говорил, но я и так это понял. Он решал эти проблемы всё то время, пока ты была в больнице, при этом будучи в постоянном контакте со мной. Представляешь, мы даже волновались за тебя вместе. Поддерживали друг друга. И… Помнишь, я не сразу тебе сказал, что почти всё, что я тебе носил, было от него? Это он так просил. Понял, что тебе так будет проще. В общем, Дан, может, и не образец хорошего парня, но поверь, он заслуживает шанса. Иначе я бы ему не помогал.
— Ты ещё скажи, что вы подружились, — натянуто усмехаюсь, потому что вроде бы уже восстановившееся сердце болезненно сжимается при некоторых словах Макса.
Словах, которые как вбиваются в голову и упорно там прокручиваются снова и снова.
Дан ни мне, ни Максу — никому — не говорил, чем пожертвовал ради моей операции. Явно потому, что просто не мог иначе и не считал, что тут есть что обсуждать. А ещё он… Действительно переживал. Поддерживал. И Макса, и меня — этими вкусняшками, цветами, разными милыми и полезными вещами в больнице. Разве так себя ведёт человек, который хочет просто секса?
Хотя Дан, блин, может. Он может буквально всё — а особенно мастерски у него получается сбивать меня с толку.
— Ну мы всё же разные, — усмехается Макс, благодарно кивая официанту, который приносит нам
