чуть не падаю.
В ванной творится настоящий кошмар. Дима подносит ревущую пилу к дверцам душевой кабинки и начинает методично их распиливать. Стекло трескается и сыплется на кафельный пол. Брызги разлетаются во все стороны.
— Стиральную машину я тоже сам покупал! — приговаривает он, переходя к следующему объекту. — Значит, половина моя!
Звук пилы становится еще более пронзительным, когда зубья врезаются в металлический корпус стиралки. Искры сыплются фейерверком, пахнет жженым металлом и пластиком.
— Димочка, умоляю! — рыдаю я, пытаясь его остановить. — Что я соседям скажу?! Как я теперь буду жить?!
Но он меня словно не слышит. Одержимый безумной яростью, идет прямиком на кухню.
И здесь разворачивается настоящая вакханалия.
Дима принимается распиливать кухонный гарнитур — мою гордость, мою красоту, которая стоила целое состояние. Дверцы шкафчиков разлетаются в щепки, полки обрушиваются вместе с посудой.
Хрустальные бокалы, которые я берегла для особых случаев, разбиваются вдребезги. Фарфоровые тарелки из сервиза, доставшегося мне от бабушки, превращаются в груду осколков. Звон и грохот стоят невыносимые.
— Хватит! — надрываюсь я. — Прекрати это безумие!
Но Дима безжалостно продолжает свое черное дело. Столешница раскалывается пополам, ящики с крупами высыпаются на пол.
Наконец, справившись с разгромом, он торжественно водружает еще дымящуюся бензопилу на середину кухонного стола — единственного предмета мебели, который уцелел в этой катастрофе.
— Все! — орет он мне в лицо. — Нет у тебя больше сына! Не звони мне и не пиши! Никогда! Можешь считать, что я умер!
С этими словами он разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что я вздрагиваю.
Остаюсь одна посреди этого разгрома.
Медленно опускаюсь на чудом уцелевший стул, смотрю на злосчастную пилу и плачу. Слезы текут по щекам непрерывными потоками.
Так и сижу за столом почти всю ночь, пялюсь на уничтоженный кухонный гарнитур, на груды разбитой посуды, осколки прежней жизни.
Страшно даже представить, что мне самой придется все это убирать. Да и ладно бы только убирать. Но потом придется самой покупать новую мебель, посуду! А на какие деньги?
Я плачу, и небо плачет вместе со мной…
В окно начинает барабанить противный мелкий дождь. Конец ноября — погода пакостная, серая, промозглая, прямо как мое настроение.
Отчего-то вспоминается тот самый день в начале сентября, когда все это началось.
Тоня сидела напротив меня за этим же столом и несмело рассказывала про свою беременность. Помню, как светились ее глаза, как она держалась за живот…
Будто это было вчера, отчетливо вспоминаю свои тогдашние слова: «Милая моя, тебе придется избавиться от этого ребенка».
Лучше бы я тогда себе язык откусила…
Эпилог. Близок локоток, да не укусишь
Год спустя
Дима
Я никогда не думал, что держать на руках своего ребенка так приятно.
Лешка, сынок, довольно гулит, когда беру его на руки. Такой теплый комочек, пахнет молоком и детским кремом. Крепко сжимает мой палец своими крошечными ручонками — силенка уже неплохая для двухмесячного пацана.
Уже набрал пять килограммов, упитанный и в меру хорошо воспитанный.
— Если ребенок спокойно лежит, не надо его тискать, — возмущается Алена, поправляя строгий деловой костюм перед зеркалом.
Моя новая жена вся в работе, вечно с документами и телефонными переговорами. Высокая, стройная, русые волосы всегда убраны в тугой пучок. Каждое утро встает ни свет ни заря, напяливает деловой костюм и марширует покорять бизнес-вершины.
— Идешь на работу, ну и иди, мы тут сами разберемся, — привычно с ней переругиваюсь.
Она фыркает, хватает портфель и стучит каблуками к выходу.
Дверь захлопывается, и в квартире воцаряется благодатная тишина. Только тикают часы да Лешка посапывает у меня на плече.
Как так вышло, что я женился второй раз всего через несколько месяцев после развода? Да очень просто.
Меня ведь на постоянку никто брать не хотел, Бабаян постарался.
Но все же работу я нашел… В одной фирме по продажам кондиционеров. Офис небольшой, на окраине города, но дело поставлено всерьез. Климат-контроль, вентиляция, монтаж под ключ, все дела.
Меня бы и туда не взяли, конечно. Но я очень понравился директору, Алене Владимировне, на тот момент еще Ветлицкой. Понравился в том самом романтическом смысле. Пришел на собеседование весь при параде — костюм отглажен, ботинки начищены, опять же сыграл роль подвешенный язык.
Бабе слегка за тридцать, одинокая карьеристка.
Квартира в центре, иномарка свежего года, шкаф с дорогими костюмами. Но вечерами сидела дома одна с котом, листала журналы про интерьеры, заедала одиночество мороженым.
И тут я… Весь такой гордый и побитый жизнью. Ключевое — холостой.
Да и харизму не пропьешь, как говорится, пробил женскую оборону. Через месяц уже у нее жил, еще через месяц она залетела.
Села на кровать, тест в руках трясется, смотрит на меня глазами испуганной лани.
Была мысль слинять, роняя тапки, я ведь понимал, что с Аленой просто не будет. Характер у нее крутой, привыкла все контролировать, даже то, какую зубную пасту покупать. Но я уже один раз отправил свою женщину на аборт, ничего хорошего из этого не вышло.
Поэтому сделал предложение, сводил ее в загс, потом таскал жене по ночам торты и мороженое, а временами и селедку с чесноком.
А когда родила, на семейном совете было решено, что в декрет отправляюсь я.
Оно бы, конечно, проще было, подсоби нам бабушка.
Я даже пригласил свою мать на смотрины по дурости… Точнее, Аленка на этом настояла. Но мать не явилась, у нее в тот вечер шло выступление в театре.
Больше я не звал.
И она не просилась.
Видно, так и не простила мне тот погром в квартире.
Ее выбор, мне извиняться не за что.
Так что я — папа в декрете.
А что? На западе это вообще нормальное дело.
В Норвегии, например, папы по полгода с детьми сидят, государство доплачивает. В Германии тоже практикуется — мужчины коляски катают, в песочницах с малышней возятся, никто косо не смотрит. Даже организуют специальные группы отцов, где делятся опытом. Полезная штука, кстати.
Сижу теперь в Аленкиной, точнее уже в нашей квартире, воспитываю сына.
Утром встаю по первому писку, бутылочку готовлю, памперс меняю. Днем на прогулку ходим — с коляской по аллеям наматываю круги.
С Лехой легко, он только и делает, что ест да спит. Проснется, погулит минут десять, попьет молока и опять в сон. Идеальный ребенок для начинающего отца.
Балдею от молочного запаха его волос и истекаю нежностью, когда держу его на руках. Такой маленький, беззащитный, полностью от меня зависит. Доверяет безоговорочно, засыпает у
