впечатлена мюзиклами в целом, но ее глаза загораются, когда Елена выходит на сцену.
Подумать только, я когда-то считал, что танцы Синиты завораживают. Как же я ошибался. Ее танцы не идут ни в какое сравнение с пением Елены.
Голос Елены резко обрывается. Воздух наполняется напряжением, и как по команде все встают, аплодируя. Я вижу, как поднимается и опускается ее грудь, и встаю вместе с остальными зрителями и хлопаю.
Красивая.
Шедевральная.
Великолепная.
Мы уходим вместе со зрителями. На этот раз Елена сказала нам не приходить за кулисы, потому что она хочет отпраздновать свое первое шоу с новыми коллегами. Это даже хорошо, поскольку нам с Аней нужно привести в порядок кое-какие дела. Но отчасти я недоволен тем, что мне приходится делить с кем-то Елену.
— Хватит дуться, — говорит Аня, скрестив руки на груди, садясь на пассажирское сиденье. Я так привык к тому, что там сидит Елена, что немного разочарован обществом сестры. Конечно же я никогда не скажу ей этого.
Я не понимал ее чувств, когда она нашла Ривера.
Ни один из нас не был воспитан в любви, и мы все еще делали это дерьмово. Но я понимаю, почему моя сестра вышла замуж. Она все та же женщина, которая отрывает яйца мужчинам ради развлечения, но теперь в ней есть что-то еще.
— Ты все еще дуешься, — упрекает она.
— Я не дуюсь, — произношу я сквозь зубы, крепко сжимая руль руками в кожаных перчатках. — Но я хочу, чтобы сегодняшняя ночь прошла быстрее.
Она ухмыляется и наклоняется ко мне.
— У вас установлен комендантский час?
— Нет. Я просто хочу успеть забрать ее.
— Значит, никаких долгих пыток?
Облизываю губы, желая спросить ее, но не знаю вовремя ли. А что, если она будет презирать меня за этот вопрос. С другой стороны, мы с сестрой всегда честны друг с другом.
— Тебе все так же сильно нравится убивать? — спрашиваю я.
Ее взгляд останавливается на мне. Кажется, это почти запретный вопрос. Убийства все, что мы знали. Но я обнаружил, что больше не получаю такого удовольствия, потому что Елена не одобряет это. Я по-прежнему убиваю ради наших денег и империи. Но это уже не то же самое, что было до нашей встречи.
— Ты имеешь в виду с тех пор, как я встретила Ривера?
— Да.
Она изучает меня, и мне неловко от своей честности. Потому что такие разговоры опасны. Но не с моей сестрой.
— Нет. Я продолжаю, потому что это необходимо. Мне приятно, если оскорбили меня лично, но я бы предпочла, быть дома, и чтобы Ривер массировал мне ноги.
— Он массирует тебе ноги? — удивленно спрашиваю я.
— Расскажешь кому-то, и либо Ривер, либо я убью тебя, — безжалостно говорит она, и я усмехаюсь.
— Мы не можем изменить свою роль, Алек. Мы владеем этим городом, — напоминает она мне, хотя это и не нужно. — Но это не значит, что мы не можем хоть немного вырасти. Даже для таких отбросов сирот, как мы, это возможно.
Я смотрю на нее, впитывая ее слова. Потому что ради Елены я хочу расти. Оградить ее от этой стороны моей работы, пока она не смирится с ней. Ривер и Аня оба сумасшедшие. Но Елена... Если бы она увидела всю кровь, с которой я имею дело, она бы испугавшись спряталась от меня.
— Ты действительно заботишься о ней, правда? Тебе будет сложнее оставаться в тени, когда ее слава будет расти. Тебя это устраивает?
— Я сделаю все, что потребуется, чтобы остаться рядом с ней.
В глазах Ани вспыхивает озорной огонек, и она говорит:
— Ты стал мягким.
— А ты нет?
Она улыбается в ответ на мои слова, и молча мы осознаем, что, вероятно, это единственный раз, когда мы затронем эту тему. Мы проверяем друг друга, чтобы понять, обрели ли мы в какой-то мере счастье.
То, на что мы никогда не имели права, но, похоже, оба втайне этого хотели.
— Ножи или пистолеты? — спрашивает она, положив конец личному разговору.
Я смотрю на время.
— Пистолеты были бы эффективнее. Но я думаю, у нас есть немного времени на ножи. Мы же не хотим, чтобы твои лезвия заржавели, правда?
Она удовлетворенно улыбается.
Мы ведь не собираемся становиться гребаными святыми.
ГЛАВА 45
Елена
Валяюсь в кровати, измученная после первой недели выступлений и жду, когда Алек вернется. Я не ожидаю, что он приготовит мне завтрак, потому что уверена: единственное, к чему он прикасался на кухне, это нож, и не по хорошим причинам. Просто в моем любимом местечке с бейглами нету доставки. И когда я сказала ему, что собираюсь пройтись по улице, надев свою короткую пижаму, он внезапно оделся и выбежал за дверь, потому что не хотел, чтобы кто-то еще увидел то, что принадлежит ему. Улыбаюсь, думая об этом.
Зеваю и вздрагиваю от стука в дверь. Хмурю брови. Сомневаюсь, что Алек способен что-то забыть — тем более ключи.
Подхожу к двери, и мое сердце замирает, когда слышу голос матери с другой стороны. Блядь.
— Может быть, ее здесь нет, — говорит она.
— Арчер сказал, что она должна быть дома в эти выходные, — отвечает отец.
Окидываю взглядом квартиру, проверяя, не забыли ли мы с Алеком ни одной из наших игрушек, которые я полюбила с недавних пор.
Открываю дверь с фальшивым энтузиазмом.
— Мама. Папа. Что вы здесь делаете?
Мама осматривает меня с ног до головы. На мне укороченный топ и шорты.
— Почему ты так одета? — неодобрительно спрашивает она.
— Спала, — говорю я ей.
— Сейчас середина дня, — говорит папа.
— Я работаю по ночам, забыл? — Оставляю дверь открытой и поворачиваюсь, чтобы пройти в гостиную. — Зачем вы здесь? Я не знала, что вы в городе. Арчер же уехал, да?
Его контракт в больнице был заключен всего на месяц, и он позвонил мне в тот день, когда собирался увольняться.
— Ну, ты в последнее время не отвечаешь на мои звонки, — недовольно говорит моя мать. — А твой брат прислал нам кое-что интересное, так что мы захотели проверить это сами.
Она достаёт телефон и показывает мне фотографию, на которой я стою перед актёрами нового шоу.
— Мы гуляли по Таймс-сквер и
