Я не хочу ни с кем разговаривать… Что вы все хотите от меня? — она
снова разрыдалась и, отвернувшись, заткнула уши. Шакра, Эмилия — ей было совершенно
все равно, лишь бы никого не видеть.
Позже, когда осталась одна, умылась и позавтракала. Несмотря на то, что аппетита не
было совсем, она заставила себя есть… Ей нужны силы, она не должна опускать руки…
Слабая надежда все еще грела ее душу: что, может быть, Салех все еще помнит о ней и
что-нибудь придумает, чтобы вызволить ее отсюда... В течение дня к ней приходили
служанки, приносили поесть, предлагали помочь причесаться, пытались заговорить, но
девушка отказалась разговаривать с ними и никого не подпускала к себе.
Эми даже не сомневалась в том, что вечером обязательно заявится Фалах, будет как
всегда благоухать роскошными ароматами… выглядеть с иголочки, как будто собрался на
прием к королеве… Волосы обязательно будут влажными — похоже, что влажные волосы это
его «фишка»… Или он так часто принимает душ, что волосы просто не успевают
обсохнуть… И, абсолютно уверенный в своей неотразимости, он будет в привычной для
себя вальяжно-ленивой манере окутывать ее облаком своего обаяния… Ну уж нет, не
будет она для него прихорашиваться, не доставит ему этой радости. Пусть идет к своим
наложницам... или довольствуется ею такой — неухоженной и растрепанной.
Весь вечер девушка напряженно ждала, вздрагивая при каждом звуке, каждом шорохе, но
никого не было… И вдруг, поздно вечером, в замке защелкнул ключ. Этот звук эхом
разнесся по всей огромной комнате и ударил по ушным перепонкам, заставив ее сжаться
от дурного предчувствия… Сердце как будто остановилось, дыхание сперло, ладони
сжались в кулаки, больно впившись ногтями в кожу, а глаза замерли на дверях… Когда
через несколько бесконечно долгих секунд распахнулась дверь и напряжение уже было на
пределе, в дверях появился Салех…
Вжавшись в кресло, она впилась в него удивленными глазами. Это было невероятно: они
так давно не виделись — еще с того самого дня, когда их поймали, вернули назад и
жестоко разлучили друг с другом… Заполнив собой весь проем, он стоял и с любовью
смотрел на нее, не двигаясь, не дыша, как будто боялся, что видение исчезнет, стоит
ему пошевелиться или моргнуть… Только сейчас она поняла, как же скучала по нему… ее
добрый, нежный, ласковый рыцарь… Сколько раз представляла себе их встречу... если,
конечно, она состоится… Хотя никогда не была уверена, что снова увидит его, и сейчас
не была уверена, что он не видение, не мираж, не плод ее больного воображения, а
настоящий, из плоти и крови, любимый Салех...
— Хабибти… — раздался едва слышный, до боли любимый полушепот. — Хабибти… девочка
моя.
— Салех… Неужели это ты? — прошептала, не веря в то, что это действительно Салех,
пока не услышала родной голос, и, вскочив с кресла, кинулась к нему…
Они стояли, крепко прижавшись друг к другу, а две пары рук страстно блуждали по
истосковавшимся телам, скользя по знакомым изгибам, восстанавливая в памяти те
немногие прекрасные минуты и мгновения, проведенные вместе… Крепкие горячие губы
жадно целовали любимое лицо, снова и снова касаясь нежной кожи и возбуждаясь от ее
аромата и вкуса, и шептали нежности в полуоткрытые, мягкие, податливые губы… Закрыв
глаза и забывшись на миг, девушка отдавалась во власть волшебных ощущений, слегка
подзабытых и, как казалось, ушедших навсегда, чувствуя на себе его сильные руки,
жаркие губы и бесконечно нежные слова, выдыхаемые горячим шепотом, смысл которых не
могла разобрать, но они согревали ее замерзшую отчаявшуюся душу.
— Шакра… Хабибти… как же я скучал по тебе.
— Салех… милый… не могу поверить, что это ты… Ты все еще любишь меня?
— Я не мог тебя забыть, я все время думал о тебе… Ты занимаешь самое главное место в
моем сердце.
— А я, наоборот, старалась не думать, хотела забыть, чтобы не бередить душу… Была
уверена, что никогда не увижу тебя вновь, но пути Господни неисповедимы.
— Они и правда неисповедимы… Не думал, что ты снова окажешься в Хафраке… Не мог
поверить, когда узнал.
— Салех… милый… почему я снова здесь? Ответь мне… пожалуйста… почему?
— Хабибти… Не спрашивай, это и для меня было полной неожиданностью… скорее даже
ударом. Я ничего не знаю.
— Но теперь… теперь ведь все будет хорошо? Правда? — Крепко обняв ее и зарывшись
лицом ей в волосы, он молчал. — Что ты молчишь? Разве ты пришел не за мной?
— Шакра…
— Я не Шакра… Я Эми… Салех, милый, моя память восстановилась…
— Правда?
— Да… Я все вспомнила… Я Эми… не Шакра...
— Я так рад за тебя… Эми… Эми… Хмм… Эми… Совсем непривычно звучит, но тоже очень
красиво... Мне нравится...
— Ты же не оставишь меня здесь? Салех… Ты же вызволишь меня отсюда? Правда?
— Хабибти… понимаешь? — тяжело произнес мужчина и запнулся.
— Нет… Не говори ничего… Я подданная Его Величества короля Великобритании… Никто не
имеет права лишать меня свободы и удерживать против моей воли, — нервно произнесла
она, еле сдерживая слезы. — Ты же не отдашь меня ему? — и замерла, тщетно пытаясь
отыскать в его глазах подтверждение своим словам… Тишина была ей ответом…
— Салех… скажи хоть слово… Что ты молчишь?
— Хабибти… прости, но я ничего не могу сделать… Фалах — эмир Хафрака, я не могу
пойти против его воли.
— Женись на мне, Салех… Я знаю, что если ты официально объявишь, что женишься на
мне, что возьмешь меня в законные жены, то он не откажет тебе… не сможет отказать,
потому что религия всегда на стороне семьи… Ни один правитель не пойдет против
религии, даже всесильный эмир Хафрака. — Мужчина молчал, она слышала его тяжелое
дыхание и сквозь ткань кандуры — громкий стук сердца.
— Почему ты молчишь? Это единственный выход для нас.
— Я не знаю, как тебе сказать об этом… — с трудом выдавил он из себя, пряча глаза.
— Ты не любишь меня больше? Нет? Это правда? Салех?
— Шакра…
— Ты разлюбил меня… Да… Я поняла… Я все поняла... Да… Ты меня больше не
любишь…
— Хабибти… Все не так… поверь мне... Там другое...
— ЧТО еще? О чем ты хочешь сказать? Говори наконец! — прошептала девушка с болью в
голосе, но мужчина снова замолчал — он не знал, как вообще об этом можно сказать
любимой женщине.
— Ты будешь говорить или нет? — крикнула она в отчаянии, тряхнув его за плечи и
лихорадочно разглядывая лицо.
— Я пришел проститься с тобой... — наконец произнес он.
— Проститься? Что значит проститься? — раздался взволнованный голос… Наконец он
поднял на
