давая возможности оправиться, восстановиться и встать в полный рост… Все
лучшее, что могло произойти в ее жизни, уже произошло и, к сожалению, осталось в
прошлом: любимый дом, в котором прошло счастливое детство, родители, которых
боготворила, друзья, любовь… А впереди только безысходность, отчаяние и тоска,
которые очень скоро поглотят ее, выпив вначале всю душу, а потом уже и тело… Осознав
всю безысходность своего положения, усталая и разочаровавшаяся во всем, девушка
просидела всю ночь с каменным лицом, обреченно уставившись в одну точку, и только
под самое утро заснула незаметно для себя, когда первые солнечные лучи коснулись
верхушек деревьев большого сада, раскинувшегося прямо перед ее окнами, и осторожно
пробивались в ее комнату.
* * *
Проспав до обеда и немного отдохнув, она почувствовала себя совсем другим человеком
— с неистребимым желанием жить. Готовой на все, даже на унижения, только чтобы
выжить в этом чужом и непонятном для нее мире и когда-нибудь вернуться на родину, в
свой мир, в свой дом, чтобы жить своей жизнью, а не той, в которую ее насильно
поместили против ее воли… Правда, еще не знала, как и что для этого ей придется
делать, но обязательно придумает, чего бы это ни стоило…
Фалах не допускал и мысли о том, что в его жизни больше не будет Эми. Однажды он уже
потерял ее, когда думал, что она погибла во время крушения на том корабле, но он не
собирался снова ее терять, тем более что теперь она была живая и ее жизни ничего не
угрожало. Она была его женщиной — он чувствовал это: его вся, душой и телом, и не
сомневался в том, что сумеет и ее убедить в этом. Шейха Фатма могла не сказать ему
всей правды, и потому его люди в Эр-Рияде и Джидде были оповещены о ее возможном
приезде и внимательно наблюдали за всеми новоприбывшими в город в надежде вычислить
ее. Когда пришло сообщение из Эр-Рияда, что девушка, очень похожая по описаниям,
посетила торгпредство Великобритании, он ни секунды не сомневался в том, что это
Эми, и в тот же день отправил за ней отряд во главе с Хамидом — единственным, кому
мог доверить ее, а заодно распорядился, чтобы за домом жениха (вполне вероятно, что
она проживала у него) установили круглосуточное наблюдение. Его сердце сжималось
всякий раз, когда ему сообщали о том, что девушка все время плачет, отказывается от
еды и грозится убить себя… Уже вечером он хотел пойти к ней, успокоить, высушить ее
слезы, дать ей наконец возможность понять, что он не то бездушное животное, каким
она его себе представляет, но вынужден был уступить просьбам матери и позволить
Салеху увидеться с ней… и потому отложил свой визит. Как мужчина мужчину, Фалах
понимал брата, но позволить им снова встретиться означало освежить в ее памяти едва
угасающие чувства к нему и снова бросить ее в его объятия. Ревность разъедала его
изнутри, но, переборов себя, он принял нелегкое решение и позволил им напоследок
встретиться...
Он без стука вошел в ее комнату и, сделав несколько шагов, остановился. Эми стояла у
окна в роскошном шелковом платье бирюзового цвета и в лучах заходящего солнца
смотрелась как богиня… Большой тонкий платок такого же цвета, в тон ее изумительных
глаз, обмотанный тюрбаном вокруг головы в традиционном арабском стиле, скрывал
роскошные волосы от любопытных глаз… От его внимательного взгляда не ускользнуло то,
как она вздрогнула, почувствовав его присутствие, и напряглась…
Ему регулярно докладывали
обо всем, что происходило с ней. Зная о том, что она не хотела никого видеть,
отказывалась от еды и воды и даже перестала говорить с кем бы то ни было, он был
немало удивлен и заинтригован, когда ему сообщили, что девушка изъявила желание
подготовиться к встрече с повелителем. С интересом присмотревшись к ней, он пытался
понять: что она задумала? Какую месть приготовила? Может быть, усыпив таким образом
его бдительность, даже попытается его убить. Но что бы она ни собиралась
предпринять… эта новая, спокойная и уверенная в себе Эмилия нравилась Фалаху гораздо
больше прежней… и вызывала к себе неподдельный интерес… Поэтому он зачарованно
наблюдал за ней в ожидании сюрприза, скорее опасного — в чем даже не сомневался — за
то, что опять лишил ее свободы и вернул назад, в так ненавистную ей золотую клетку…
Сделав над собой усилие, она повернулась… Мужчина стоял в центре комнаты в
белоснежной кандуре. Его влажные, черные волнистые волосы блестели в лучах
заходящего солнца, проникающих в комнату сквозь открытое окно. Стоял как всегда
уверенно, слегка расставив ноги, с гордо поднятой головой, и заинтересованно
разглядывал ее… Зверь… Эгоистичный, безжалостный зверь… Как же она ненавидела его,
как никого и никогда в своей недолгой жизни… Сколько раз молилась и призывала на его
голову все Божьи кары… Сколько раз мечтала о его смерти, но то ли ее девичьи молитвы
оставались неуслышанными, то ли его оберегали высшие силы, а то ли они были не
властны над ним — но он оставался неуязвимым, уверенным в себе мужчиной, и,
казалось, ничто не могло сломить его... Их взгляды встретились. Тяжелый, властный и
слегка ироничный скрестился с напряженным и сосредоточенным… Несколько долгих минут
продолжалась молчаливая дуэль, во время которой каждый из них отвоевывал себе партию
в этом дуэте, но когда девушка прервала зрительный контакт и опустила взгляд, это
совсем не походило на то, что она наконец смирилась со своей участью и решила
покориться ему…
— Рад тебя видеть, Эми… Добро пожаловать в Хафрак, — произнес он, откровенно
разглядывая ее.
— Мир твоему дому, — склонила она голову.
Он молча восхищался, наблюдая за изменениями, произошедшими в ней за те несколько
месяцев, что они не виделись. В движениях появилась женственность и элегантность, а
в глазах — нежность, отчетливо сквозившая сквозь бурю кипевших в ней эмоций. Он все
еще не мог поверить, что она снова здесь, рядом с ним, ибо страх, что потерял ее
навсегда, ни на секунду не отпускал его, пока наконец не получил сообщение от
Хамида, что вернули беглянку… Это действительно она, Аюни, его любимая девочка, а не
плод воображения, навеянный его сумасшествием… она здесь… в его руках… капкан
захлопнулся, и обратной дороги нет.
— Ты прекрасно выглядишь… Впрочем, как и всегда...
— Я ждала тебя, Фалах, — сказала она спокойно, обращаясь к нему.
— Ждала? — произнес он, усмехнувшись. — Странно… Ты так мечтала избавиться от меня,
бежала, рискуя жизнью… Что же
