изменилось с тех пор?
Не обращая внимания на его ироничный тон, она сделала к нему несколько шагов и
встала перед ним… Нежное бирюзовое платье в пол (она умела подбирать цвет,
подчеркивающий ее достоинства) было прямого кроя, без каких-либо изысков, не
подчеркивало фигуру и не акцентировало внимания на отдельных частях тела, и только
роскошная брошь на груди в форме бабочки являлась единственным украшением, отчего
девушка выглядела изысканной и элегантной.
Фалах дал ей достаточно времени, чтобы отдохнуть от долгого изнурительного пути и
прийти в себя. Вышли все сроки... она нисколько не сомневалась в том, что он
обязательно придет к ней этой ночью, но сдаваться не собиралась… и решила
действовать.
Маха была немало удивлена и сбита с толку после сообщения о том, что беглянка
изъявила желание подготовиться к встрече с повелителем. И это после всех демаршей и
истерик… О Аллах, наконец-то одумалась девка.
Через несколько часов, после всех омолаживающих, успокаивающих, освежающих процедур
она прекрасно выглядела: посвежевшей и отдохнувшей, со здоровым румянцем на щеках и
вполне ясными мыслями… Надев на себя самое красивое платье из тех десятков, что
висели в ее гардеробной комнате, сшитых для нее на заказ еще с прошлого раза, она с
особой тщательностью подошла к выбору аксессуаров, соответствующих ее образу, и
подготовилась к встрече со своим главным врагом.
Не опуская головы, она неторопливо сняла платок… и по традиции, протянув к нему
руку, молча опустила к его ногам в знак смиренности и признания его власти над
собой… а потом низко склонила голову. Волосы, собранные в высокий пучок на затылке,
украшала такая же ювелирная бабочка, что и грудь девушки, и смотрелась она изысканно
и тонко. «Она действительно подготовилась к встрече», — отметил он.
— Я склоняюсь перед тобой, Фалах… отныне ты мой господин и повелитель… Признаю твою
власть над собой и отдаю себя в твои руки, — негромко, но уверенно произнесла она,
не поднимая головы. Это была традиция, которой были обязаны следовать все женщины,
перед тем как связать свою жизнь с повелителем Хафрака.
Едва заметная ироничная улыбка коснулась его губ. Следом она должна была опуститься
ему в ноги, чего Эми не стала делать. Сцена, разыгравшаяся перед ним, противоречила
всем ее жизненным принципам и убеждениям, которые она не скрывала и высказывала ему
до своего побега. Он был удивлен и заинтригован.
— Ты не ответила на мой вопрос… Что же заставило тебя так кардинально поменять
взгляды на жизнь и изменить своим принципам? — он не скрывал своей иронии.
— Не ищи во всем подвоха, все просто… Потеряв память и совсем ничего не зная о себе,
я была вынуждена выживать инстинктами, как дикий зверь… К счастью, моя память
вернулась… я сумела оценить новую реальность и многое переосмыслила, — ответила она
спокойно, не поднимая головы.
— И что же? — сверкнул он своей белозубой ослепительной улыбкой. — Ты наконец
воспылала ко мне неземной любовью? Или поняла, сколько выгод сулят смиренность и
покорность, так ненавистные тебе? — Казалось, он наслаждался ее унижением и
провоцировал ее.
— Любовью? — от его взгляда не укрылось, как упрямо дернулись ее плечи. — Не
обольщайся, Фалах, не будет этого…
— Да? И…?
— Все гораздо проще. Я всего лишь хочу выжить… выжить в этом чужом для меня мире,
где нет места жалости и состраданию, — выпалила она.
— Раньше перед тобой не стоял вопрос выживания, наоборот, ты отчаянно не хотела
жить. — Коснувшись кончиками пальцев подбородка, он слегка приподнял ее лицо,
заставив посмотреть себе в глаза. — Интересно, какой сюрприз ты выкинешь на этот
раз?
Ей было сложно выдержать его тяжелый взгляд, особенно теперь, в ее нынешнем
положении; казалось, он видел ее насквозь и читал ее мысли… Но терять было нечего,
все и так уже потеряно…
— У меня было время подумать и понять, что это противостояние бессмысленно… Пустая
трата времени и сил...
— И ты так легко говоришь об этом? — недоверчиво усмехнулся он.
— Почему ты мне не веришь?
— Потому что воздух в этой комнате насквозь пропитан твоей ненавистью ко мне… Я
почти физически ее ощущаю… О какой покорности ты говоришь?
— После всего того, что ты сделал со мной, думаю, было бы странным рассчитывать на
что-то большее. Но я исправлюсь… Только дай мне время… Совсем немного времени… —
голос стал тише. — Нам ведь некуда спешить, — едва уловимый полушепот коснулся его
слуха.
— Нам? — его заинтересованные глаза неторопливо разглядывали ее лицо, наблюдали за
мимикой, подмечая любые изменения. — Ты сказала «нам»?
— Разве не для этого ты вернул меня назад… в Хафрак? Может, я ошибаюсь, и ты все еще
хочешь отдать меня своим воинам на растерзание… чтобы другим послужило уроком...
— А ты решила опередить события и спасти свою аппетитную задницу? — он усмехнулся.
— Я всего лишь слабая женщина и просто хочу жить… — бросила она, устремив на него
горящие глаза… Его рука непроизвольно потянулась к ней, тяжелая ладонь легла на
нежную шею, большой палец потерся о скулу и неторопливо, слегка надавливая,
заскользил по коже… Вздрогнув, она закрыла глаза: его прикосновения вызвали бурю
неприятных воспоминаний. Перед мысленным взором проносились картины того ужасного
дня, когда она просила за Салеха, а он так грубо обошелся с ней. Она помнила каждую
секунду своего позора и каждое прикосновение его требовательных рук к себе…
Это не укрылось от его взгляда.
— Открой глаза… тебе неприятны мои прикосновения?
— Скорее, еще не совсем привычны, — прошептала еле слышно.
— Продолжай, — шепнул он и провел ладонью по плечу, зашел ей за спину, скользнул
вниз вдоль плавных изгибов и слегка сжал ягодицы, отчего она мгновенно напряглась.
Он тут же развернул ее и, обхватив рукой затылок, притянул к себе. Его лицо, такое
бездушное, ненавистное, было сейчас так угрожающе близко, всего в нескольких
сантиметрах от нее. И как бы она ни готовилась, ни настраивала себя на эту встречу,
но, снова оказавшись с ним лицом к лицу, заметно нервничала: слишком сильны были
воспоминания того дня, и слишком хорошо она знала, каким он может быть грубым и
безжалостным.
А его глубокие, пронзительные глаза, от которых не укрылось ее состояние,
внимательно наблюдали за ней.
— Что ты замолчала? Я слушаю тебя.
— Я устала бесконечно бояться… Хочу просто жить, не вздрагивая по ночам от страха, и
знать, что у меня есть завтра… — ее чувственные губы почти касались его лица.
— Ты сама себе главный враг, и пока не поймешь этого, не найдешь покоя… — его
горячее дыхание ласкало кожу.
— Потому отдаю себя в твои руки, Фалах… Не отталкивай меня... — каждой клеточкой
своего
