из памяти.
Раздается стук в дверь. Аня делает шаг вперед, чтобы впустить Ривера и британца, чье имя, как я узнала, Уилл.
— Мы выследили сообщника Синиты, который пытался потребовать выкуп вместе с ней. Он отрицает, что был в этом замешан, — говорит Ривер.
— И что вы с ним сделали? — спрашивает Аня, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от брата.
— Разобрались, конечно.
Я заметила, что их «разобрались» означало, что они мертвы.
— Хорошо, — отвечает она.
— Ты быстро среагировал, — говорит Аня Уиллу, который дарит ей харизматичную улыбку. Затем она смотрит на меня.
— Уилл был тем, кто узнал, что Синита у тебя дома той ночью. Вот почему он и Алек приехали так быстро, а Ривер и я вскоре после них.
Холодок пробегает по моей спине. Если бы они не приехали именно в этот момент... Алек бы опоздал. Но разве это было бы так плохо? Его бы не ранили.
— Даже когда я заканчиваю с целью, я склонен следить за ее передвижениями еще несколько месяцев, особенно если я думаю, что она непредсказуема, — объясняет Уилл и джентльменски кланяется мне.
— Я думаю, что твой парень — придурок, но я рад, что остался. Мне бы не хотелось видеть его буйствующим в этом городе, если бы с тобой что-то случилось.
Сжимаю челюсти, пытаясь сдержать слезы, тихонько говорю:
— Спасибо, а затем снова смотрю на Алека.
Спой для меня, солнышко. Он сказал это так, словно это было последнее и единственное, чего он хотел перед тем, как покинуть этот мир.
Опасно или нет, в тот момент я поняла, что нет другого места, где я бы предпочла быть, кроме как рядом с ним. У Алека много сторон, в том числе и убийцы. Этот факт когда-то ужасал меня, но теперь я понимаю, что его отсутствие в моей жизни гораздо хуже.
Мир без Алека не стоил бы того, чтобы в нём петь.
ГЛАВА 52
Александр
Все болит.
Мои веки слишком тяжелы, чтобы поднять их, когда я напрягаюсь от острой боли в животе, пытаясь сесть. Понимаю, что не могу. В комнате темно, но я различаю силуэт Елены, благодаря прикроватной лампе. Когда я собираюсь с мыслями, понимаю, что нахожусь в гостевой комнате в одном из особняков Ани.
Я измотан, в голове туман, но я возвращаюсь мыслями к последнему, что помню. Синита. Я никогда в жизни не ненавидел и не презирал никого сильнее. Я убиваю, потому что умею это делать, но её я хотел увидеть мертвой. Полностью уничтоженной, во всех смыслах, чтобы Елене больше никогда ничто не угрожало.
Елена. Я смотрю на неё сверху вниз и осторожно убираю прядь волос с её лица, пока она прижимается ко мне. И вспоминаю её ужас — тот шок, с которым она увидела чудовище, которым я являюсь.
Я эгоистичный ублюдок. И после того, как я увидел её такой, осознав, как легко кто-то может проскользнуть сквозь щели в защите, я понимаю: лучшая часть меня должна бы её отпустить.
Но я, чёрт возьми, просто не могу.
А что, если она теперь меня ненавидит? А что, если она не хочет иметь со мной ничего общего? Разве я не должен отпустить ее?
Она дергается под моей рукой и сонно бормочет:
— Александр.
— Да, милая, — отвечаю я, и мой голос хриплый, от сна.
Ее глаза распахиваются, и она пытается вскочить, но я держу руку на ее лице, чтобы удержать на месте. Я вздрагиваю от этого движения.
— Не двигайся! — говорит она почти в истерике. Ее глаза бегают взад-вперед, когда она смотрит на меня, как будто в шоке от того, что я действительно здесь с ней. Затем она разражается слезами. — Я думала, ты умер.
— Елена.
— Только не надо этого «Елена»! — сердито рявкает она, прижимаясь ко мне крепче, и я отчетливо ощущаю жжение в животе. Я смутно помню, как нож Синиты вонзился в меня, но тогда я был в таком бешенстве, стремясь стереть её с лица земли, что эта боль утонула в ярости.
— Ты... ты... — она всхлипывает, не в силах договорить.
— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, и ее глаза расширяются, когда она вскакивает, подпирая голову рукой.
— Ты что, с ума сошёл? Нет, я не в порядке, Александр. Я видела, как тебя зарезали, и думала, что ты умрёшь. Ты не просыпался три дня, — выплевывает она, а слёзы текут по её щекам. Я протираю большим пальцем под глазами, вытирая их, желая, чтобы они прекратились.
— Ну, я в последнее время почти не сплю, потому что ты не даешь мне спать круглосуточно, — говорю я.
Она смотрит на меня с недоверием.
— Алек, сейчас не время шутить!
Она хватает подушку, словно хочет меня ударить, но потом вспоминает, что я ранен.
У меня вырывается легкий смешок, но я тут же расплачиваюсь за него, пытаясь сесть.
— Не двигайся слишком много, — говорит она, но помогает мне.
Я люблю ее. Люблю просыпаться с ней рядом. Но это несправедливо по отношению к ней. Я не хотел, чтобы мой мир так ее касался. Она была такой чистой по сравнению со мной.
— Ты знаешь, я люблю тебя, — говорю я, и она медленно кивает. — Но я больше никогда не допущу, чтобы ты оказалась в такой ситуации.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она в замешательстве. И я бросаю на нее многозначительный взгляд. Она прекрасно понимает, что я хочу сказать.
— Нет, — вызывающе огрызается она.
—Я просто найму телохранителя. Или научусь самообороне. Или ты научишь меня пользоваться оружием. Или...
— Елена, — говорю я, перебивая ее. — Если бы не Уилл, я бы, возможно, опоздал.
— Но ты не опоздал, — быстро говорит она. — Ты эгоистичный придурок, так что перестань притворяться благородным.
Я смеюсь, но жгучая боль в животе быстро обрывает мой смех. Елена откидывает одеяло и впадает в шок, когда видит, что мои бинты испачканы красным.
— Блядь, у тебя открылась рана. Я вызову врача.
Я хватаю ее за запястье.
— Нет. Я просто хочу, чтобы ты осталась со мной еще на несколько минут, — говорю я, притягивая ее к себе, и она неловко прислоняется к моей груди. Мне
