я имею в виду, что многие расходы, на которые ты транжиришь деньги, связаны с работой.
— Транжирю деньги? — она делает два глотка вина и сверлит меня яростным взглядом.
Проклятье. Неправильно выразился.
— Я имел в виду «тратишь», — поправляюсь я.
Лейла отстраняется, достает фиолетовый плед из шкафа и снова садится, набрасывая его на ноги как барьер между нами. Она возвращается к миске с попкорном и берет еще горсть.
— Не то чтобы я не собираюсь платить. Я просто... ну, прокрастинирую.
— Окей, но в какой-то момент налоговой надоест ждать, и они заблокируют твои счета. — Слова вылетают сами собой, прежде чем я успеваю их придержать, и звучат они совсем не так деликатно, как того требует ситуация.
Лейла деревенеет и с громким стуком ставит миску на столик. Я нажимаю на все не те кнопки, даже когда пытаюсь её защитить.
— Хватит! — Она вскакивает с дивана, упирает руки в бока и мечет молнии глазами. — Ты такой... преувеличиваешь!
— Я не преувеличиваю, это факт. У налоговой есть предел терпения, прежде чем они решат наложить арест на твое имущество в счет долгов.
У Лейлы случится эпический срыв, если это произойдет внезапно. Конечно, в теории они должны сначала предупредить, но сейчас мне ясно, что она, скорее всего, их просто не послушает. Черт, может, они уже это сделали... или пытались.
— Ты точь-в-точь как Дориан. Или хуже — как мой отец. — Её голос срывается, и мое сердце вместе с ним. — Всё нормально, ясно?
Нет, ни черта не нормально. Не в том случае, если она должна сумму, хотя бы близкую к той, что я подозреваю.
— Я просто пытаюсь помочь, — говорю я самым мягким тоном, на который способен. — Если хочешь, я мо...
— Мне не нужна твоя помощь. И советы твои не нужны. — Всё еще стоя, она хватает миску, закидывает в рот горсть попкорна и яростно жует. — Спасибо, но нет. Закроем тему.
Я всегда знал, что Лейла упрямая, но сейчас она становится просто непробиваемой. И именно в такие моменты наша разница в возрасте встает во весь рост — в том, как мы подходим к кризисам. Я хочу предотвратить катастрофу, она — просто зажмуриться и ждать, пока само пройдет.
— Игнорирование проблемы не заставит её исчезнуть, ты же знаешь. Она будет только раздуваться.
— Картер, я сказала: закроем тему! — взрывается она, и её глаза полны ярости.
Ладно. Закрыть и не трогать — классический её метод: избегать разговоров.
Она плюхается на другой край дивана, и мы сидим в тяжелом молчании, делая вид, что смотрим фильм. Я слишком дорожу ей, чтобы позволить ей так поступать с собой.
— Тебе не кажется, что ты злишься, потому что в глубине души знаешь: я прав? Позволь мне помочь.
— О боже! — Она поворачивается ко мне, пряча ладони в рукавах своего лавандового свитера. — Ты ведешь себя так, будто сам никогда в жизни не ошибался.
Ошибки? О чем она? Я ошибаюсь постоянно, но мы же сейчас не об этом спорим.
— Знаешь что? — продолжает она. — Можешь перестать притворяться, что тебе не всё равно.
И этой одной фразой она всаживает нож в место, о существовании которого даже не подозревала. Моя семья. Фарс их брака. Натянутые улыбки для фото, приглушенные крики за закрытыми дверями. Я провел жизнь, дистанцируясь от этого дерьма, стараясь жить только тем, что по-настоящему, и теперь она обвиняет меня в актерстве.
— И что это значит? — Я стараюсь сохранять спокойствие, но чувствую, как в голос прокрадывается нервное напряжение.
— Почему ты так рвешься решать мои проблемы, когда мы оба знаем, что у нас нет никакого будущего?
Я даже не знаю, что ответить, поэтому молчу.
— Всё, что ты делаешь, такое... просчитанное. Даже это, — она указывает на нас. — Мы никуда не придем. Мы оба это знаем. Я не вписываюсь в твой прототип идеальной женщины.
На самом деле, именно это меня в ней и цепляет. Потому что Лейла — настоящая. Она — хаос. Она — живая. Но если каждый раз при возникновении трудностей она выбирает прятать голову в песок, то, возможно, она права.
— Я не жду, что ты будешь идеальной. Но сложно представить будущее с кем-то, кто не хочет решать собственные проблемы.
Её голубые глаза расширяются. — Ты считаешь себя выше всех.
— А ты вечно ведешь себя поверхностно.
Как только слова вылетают, я мгновенно жалею об этом. Знаю, что ударил ниже пояса, но не могу остановиться. К добру или к худу, Лейла знает, как задеть мои струны, и сейчас она делает это самым болезненным способом.
Она фыркает. — А ты всё воспринимаешь слишком серьезно, как старик в теле парня. Наслаждайся жизнью хоть немного, ради бога. Не все такие зажатые, как ты.
— Зажатый? — повторяю я. — Я зажатый только потому, что считаю, что люди должны платить налоги?
— Нет, потому что тебе нужно всё контролировать. — Она резким движением хватает пульт с дивана, но он выскальзывает и с сухим стуком падает на пол. Батарейки разлетаются в стороны.
Я наклоняюсь, чтобы поднять их. — Погоди, дай я...
— Нет. — Она тут же меня блокирует. Наклоняется сама, быстро хватает их и откладывает в сторону, даже не пытаясь вставить обратно. — Тебе пора уходить. Это была паршивая идея.
У меня кровь стынет в жилах. — Фильм?
— Нет, мы.
Её слова бьют как пощечина. В комнате повисает тишина. Она правда верит в то, что сейчас сказала?
Я поднимаюсь с дивана, стараясь не выдать того, как внутри всё рушится.
— Знаешь что? Я ухожу.
Уйти — против каждого моего инстинкта. Оставить всё как есть — последнее, чего я хочу, но я понимаю, что если останусь, сделаю только хуже.
Она смотрит на меня, и на мгновение — на одно чертово мгновение — кажется, что она хочет меня остановить, но потом она сжимает челюсти, и её взгляд становится ледяным.
— Отлично. Закрой дверь, когда выйдешь.
Эти слова преследуют меня, пока я покидаю её квартиру, впиваясь в спину тонкими лезвиями. Я никогда не хотел, чтобы всё закончилось вот так.
Пока иду к машине, стараюсь не прокручивать в голове каждую деталь, но не выходит. Когда дохожу до парковки, меня прилично трясет. Всё кажется каким-то нереальным. Как мы вообще дошли до этой точки?
Сажусь в авто, надеясь на её сообщение. На извинение. На что угодно, что было бы похоже на попытку начать сначала.
Телефон вибрирует, и я задерживаю дыхание.
Но это не Лейла.
Это Джереми.
Вечно он. Со своими сообщениями, полными опечаток, со своими безграмотными фразами, которые
