необычные для востока, не приносили особой пользы из-за исключительно сложных дорог. Хотя на европейском фронте войны впервые в истории военного дела использовали самолеты, вблизи Кавказского фронта они не играли никакой роли. Танков также не было, поскольку их было невозможно доставить в зону боевых действий. А вот артиллерия, минометы и пулеметы давали русским и армянам некоторое преимущество над курдами, которые сражались оружием девятнадцатого века и имели при себе только мечи, дубинки, топоры и винтовки.
Большая часть сражений происходила на ничейных землях, удаленных от моря или же в горах. В зимние месяцы снега выпадало так много, что лошади увязали прямо на тропе и гибли на месте. Застигнутые врасплох на опасных высотах, солдаты в слишком легком обмундировании замерзали тысячами. Бедственное положение войск усугубили без труда перерезанные линии снабжения. В условиях, когда ослабевших и больных было очень много, командиры не имели иного выбора, кроме как бросать раненых умирать там, где они лежали. Разносимый блохами тиф, холера и голод уносили еще тысячи жизней.
В течение первых месяцев на местности рота Тейлиряна бродила по северной Персии, готоясь к бою. Суровые зимние ветра принесли мокрый снег, дороги заледенели, замедляя передвижение, столкновения стали еще более редкими. Даже когда русские продвигались вперед, османские войска просто растворялись: отступая на запад, покидали регион. Бои в основном ограничивались стычками с местными курдскими племенами.
Тейлирян и его соратники не имели ни малейшего представления о том, что начался Геноцид армян. Весной 1915 года, практически за одну ночь, 24–25 апреля, по всей Османской империи схватили многих видных армян, что послужило прелюдией к последующим событиям. Во время первой серии арестов в Константинополе жандармы среди ночи подняли с постелей более двухсот врачей, редакторов, фармацевтов, учителей, писателей и государственных деятелей, в основном под предлогом каких-то незначительных нарушений, приказав им явиться в полицейский участок. Все эти уважаемые члены армянской общины послушно прибыли в свои отделения, где их и арестовали. По сути, каждый полицейский участок действовал как местный пункт сбора. Ранним утром 25 апреля арестованных мужчин со всего Константинополя провели по улицам в «новую тюрьму» возле дворца Топкапы[69]. (Еще одну близлежащую тюрьму недавно переоборудовали в шикарный отель с рестораном. Вы можете насладиться четырехзвездочными блюдами совсем недалеко от места, где в столице империи начался геноцид[70].) Так они сидели в заключении несколько дней, не понимая, за что их вообще арестовали. Семьям разрешалось передавать заключенным еду и постельное белье через зарешеченные окна.
Две ночи спустя, за несколько часов до рассвета, всю группу разбудили и вновь провели через старый город к докам, где на якоре стоял небольшой пароход. Им всем, армянской элите Константинополя, стало ясно, что происходит не просто запугивание. Заключенных затолкали на борт, за час пароход, пройдя Босфор, доставил их в азиатскую часть города, где их погрузили в пассажирские поезда. Путь из города прервался лишь однажды, когда заключенных, имевших отношение к политике, отделили от остальных, сняли с поезда, заковали в кандалы и увезли на телегах. Их ожидали особые пытки. Конечным пунктом был город-крепость Чанкыры.
В Константинополе аресты продолжились: власти охотились на любого образованного или же способного что-либо возглавить армянина. Такая схема арестов повторялась во всех крупных городах империи, где существовали крупные армянские общины. Так, в конце концов, они собрали тысячи «заметных людей». Некоторых месяцами держали в заточении, прежде чем включить в караваны смерти, других пытали и убивали на месте, третьих же, следуя запутанному, но неумолимому плану, переводили из тюрьмы в тюрьму, прежде чем убить. Наиболее политизированных заключенных (бывших парламентариев) направляли далеко на восток «для суда», но во время этапа их убивали прямо на дороге четы.
Комитет «Единение и Прогресс» достиг главной цели: армянское общество оказалось обезглавлено перед началом более масштабного геноцида. Некоторым из арестованных удалось избежать гибели, однако потрясение оказалось столь велико, что они теряли рассудок. Наиболее яркий пример – композитор Комитас Вардапет. Всемирно известный священник и создатель завораживающей церковной музыки, он был величайшим армянским композитором современности. Его сочинения для армянской литургии считаются шедевром. Комитаса арестовали и депортировали 24 апреля, однако заступничество турецких и американских влиятельных лиц вынудило власти его освободить. Но ущерб уже оказался непоправим: Комитас, один из самых блестящих умов позднего османского периода, стал абсолютно беспомощен и провел остаток жизни в лечебнице.
Немецкий гуманист и армянофил Иоганнес Лепсиус свидетельствовал: «Младотурки и армяне совершили революцию вместе. Их лидеры были товарищами и поддерживали избрание друг друга. В первые месяцы войны отношения между ними казались дружескими. Внезапно вечером 24 и 25 апреля 1915 года, к полной неожиданности всех в Константинополе, 235 армянских интеллектуалов [meilleure société[71]] были арестованы, заключены в тюрьму, а затем отправлены в Малую Азию… Таким образом, практически все видные представители армянской интеллигенции были ликвидированы».
Среди тех, кого не арестовали сразу, был писатель и депутат парламента Григор Зохраб и еще один депутат Ованес Серингюнян (известный как Варткес). Оба до облав были на дружеской ноге с Талаат-пашой, поэтому сочли, что смогут убедить министра внутренних дел освободить их соратников. Придя в гости, Зохраб втянул Талаата в дружескую карточную игру. Когда же речь зашла о судьбе арестованных, Талаат ответил: «Во времена нашей слабости ваш народ настаивал на реформах и доставлял нам неудобство; теперь же мы воспользуемся нашим благоприятным положением и разгоним вас так, что вам понадобится пятьдесят лет, прежде чем вы снова заговорите о реформах». Для Зохраба, возможно, самого чуткого и умного лидера армянской общины (и при этом не члена АРФД), послание было ясным. Комитет «ЕиП» находился в процессе «решения» армянского вопроса.
Спустя примерно месяц после первых арестов Зохраба задержали. К концу лета его вместе с поэтом Даниэлем Варужаном и еще тремя армянскими интеллектуалами перевели в другое место «для суда». Во время перевозки группу остановили по приказу комитета «ЕиП». Когда Варужан оказал сопротивление, ему выкололи глаза и выпотрошили живот. Парламентарий Григор Зохраб был застрелен в грудь одним выстрелом и скончался на месте. Примерно в это же время (летом 1915 года) двадцать членов «Гнчака», находившихся в заключении уже почти год, повесили на площади Султана Беязыта в Константинополе. Армянские лидеры были уничтожены.
Преследование и убийство армян превратились в обычное явление, но в ту памятную весну 1915 года, когда отряд Тейлиряна двигался через турецкие провинции в тысяче километров к востоку от его родного города Эрзинджана, они еще не знали, что началось тотальное истребление. Связь то и дело прерывалась из-за хаоса войны, так что
