стабильнее, что позволит мне использовать энергию намного эффективнее. А ещё теперь у меня есть прямой доступ к ядру, и теперь пора заняться им.
Кто-то из древних целителей сравнивал тело человека с музыкальным инструментом и отдельно выделял тела одарённых, сравнивая их с гуцинем. Укрепив и прочистив каналы, я натянул на гуцинь струны. Теперь они могли пропускать поток, сравнимый с тем, который я имел в прошлой жизни в возрасте двенадцати лет. Да, мало, да, в сравнении с моими прошлыми кондициями. Но в рамках этого тела, этого ядра и этого мира вполне достаточно, чтобы выигрывать бои с противниками на ранг выше. У меня всё ещё есть мой опыт и умение выживать. Так что будем считать, что гуцинь починен, а струны натянуты. Можно играть мелодию жизни.
Но инструмент — это лишь половина того, что требуется для создания мелодии. Вторая половина — это руки музыканта. И мои руки были привязаны к кадавр-ядру, которое работало по своим правилам, и теперь пора эти правила изменить.
Вдох-выдох — и сознание снова погрузилось в глубокий транс. Я начал двигаться всё дальше, спуская фокус ещё глубже — к самому ядру. Одновременно наблюдая, что болотная энергия зала текла по обновлённым каналам намного легче, без прежнего сопротивления, и теперь я подвёл её к чёрному солнцу.
Осторожно. Как подносишь руку к дикому зверю — медленно, ладонью вверх, давая обнюхать, прежде чем трогать.
Ядро заинтересованно откликнулось. Осколки замедлили вращение и развернулись навстречу потоку. Десятки острых граней, созданных из осколков целого, каждая из которых была одновременно приёмником и фильтром. Болотная энергия коснулась поверхности ядра и начала впитываться.
Не как некроэнергия, которую ядро жрало, словно голодный зверь, дорвавшийся до дармового корма. Не как жизненная сила, которую оно всасывало, словно комар кровь. Тут всё шло куда мягче и глубже. Болотная энергия проникала в щели между осколками, заполняя пустоты и уплотняя структуру. Как раствор, стекающий между кирпичами и скрепляющий кладку.
Мёртвое ядро было резервуаром, а не генератором. Чёрное солнце не могло создавать энергию, а только хранить. Непреложный закон вселенной: создание чего-то нового всегда принадлежит жизни. Но резервуар может быть дырявым ведром, а может быть крепостной цистерной. Разница в объёме и прочности стенок.
И я принялся укреплять стенки, аккуратно их цементируя.
Это было похоже на то, как мастер обрабатывает готовый инструмент лаком. Ведь именно лак даёт то особенное звучание инструменту. Вот и тут болотная энергия медленно застывала в структуре ядра, как лак на дереве. Каждый новый слой был прочнее предыдущего. Каждый слой — это ещё одна доля процента, который ядро перестанет терять при повышенной нагрузке. Каждый слой — это лишнее мгновение в бою, когда счёт идёт на десятые.
Тело давно онемело, а ноги потеряли хоть какую-то чувствительность. Кровообращение в позе лотоса замедлялось, и без периодического движения мышцы затекали. Я словно снова стал учеником у мастеров в Храме Вечного Неба, где ученики медитировали по трое суток. Именно туда меня рекомендовали армейские лекари, увидев мои способности к врачеванию. Именно там я впервые познакомился с запретными свитками, что стали основой моего боевого стиля.
Ядро постепенно уплотнялось. Болотная энергия проникала всё глубже — к самому центру, туда, где тлел огонёк сознания, связывающий меня с телом Алекса Доу. Я не трогал его. Как не трогал и осколок Владыки Металла, пока тот спал, свернувшись в своей тусклой спирали, и будить его было опасно. Я работал медленно и осторожно, как хирург, оперирующий опухоль рядом с нервом. Да, все мои действия были лишь компромиссом между безопасностью и эффективностью, но даже так я становился ощутимо сильнее. Пока не наступил кризис.
Болотная энергия, насыщавшая ядро, достигла второго контура, и тут проклятая демоническая тварь проснулась.
Это было ощущение, словно нечто огромное, спавшее на дне океана, открыло один глаз и посмотрело вверх. Спираль тусклого металлического света вокруг ядра засияла — пусть слабо, но очень отчётливо. Осколок адского повелителя, один из пяти владык, чья сущность впиталась в меня при последнем бою в родном мире, узнал чужую силу в своём доме и крайне заинтересовался, пользуясь моей сосредоточенностью. Выродок умел идеально подобрать момент для своего воздействия, этого у него не отнять.
Ядро резко дёрнулось. Болотная энергия, которую я скармливал ему по капле, заволновалась — будто кто-то бросил камень в стоячую воду. Контроль над потоками начал ускользать требуя все больших усилий. Вода и Земля, сплетённые в болото, затрещали по швам.
Металлический свет стал ярче. Второй контур разогревался, и вместе с ним по моим каналам потёк чужой привкус. Железо. Ржавчина. Кровь на раскалённом металле. Память о бое, в котором погибли оба — и Владыка, и тот, кто его убил.
Ногти на руках потемнели. Уже знакомый мне симптом. Последний раз я его видел на турнире, когда осколок попытался направить мой локоть в висок Ферро.
Не сегодня, ублюдок. Сегодня я занят, и мой разум тебе не поддастся. Мой разум — лишь бесконечная гладкая поверхность, покрытая льдом от берега до берега. Владыка давил снизу. Он делал это очень тяжело и настойчиво, словно осторожный зверь, проверяющий толщину льда. Он был слишком умён, чтобы идти напролом. Нет, этот выродок лишь проверял слабину. Но стоит её дать — и он захватит это тело целиком.
Так что в ответ я давил его ко дну. Абсолютно спокойно и без эмоций. Ярость — это питательный раствор для демонического влияния. Поэтому просто вниз. Всё глубже и глубже. С каждым мгновением моя воля становилась всё тяжелее, загоняя его вниз.
Каждый демон, дух или паразит, пытавшийся оспорить мою волю, был повержен или превратился в бессловесного раба. Так было, и так будет вновь. Меня прозвали Линь Ша не потому, что такое имя было защитой от демонов, а потому что демоны боялись меня. А я их нет. Нет ничего сильнее воли практика идущего путем к Небу.
Металлический свет мигнул раз, другой. И начал постепенно гаснуть. Спираль вокруг ядра снова стала тусклой. Владыка отступил, но не сдался. В этом мы были похожи: сдаваться — не про нас. Он просто отложил наше противостояние. Различие очень тонкое, но я его прекрасно чувствовал. Он ждал новой возможности. Жди, выродок. Я снова встречу тебя во всеоружии.
Выровняв дыхание, я усмехнулся. Руки дрожали — в этот раз по-настоящему, мелкой дрожью от мышечного истощения и нервного перенапряжения. Но болотная энергия в каналах стабилизировалась, и ядро успокоилось. А значит, плевать на всё, ведь работа ещё не закончена.
