Кайзера до стен складов.
Кирпич оплыл. Асфальт вздулся пузырями. Мусорные контейнеры, за которыми прятались наёмники, перестали существовать — не взорвались, не расплавились, просто испарились, оставив после себя тёмные пятна на оплавленном бетоне. Людей, которые были за ними, постигла та же участь.
Лидия зажмурилась, когда волна жара прошла над ней. Кайзер контролировал конус — плазма шла от пояса и выше, а Лидия лежала на асфальте. Но даже то, что лизнуло воздух над её головой, опалило волосы. Запах горелого кератина и чего-то сладкого, что когда-то было людьми.
А потом пришла тишина, уже настоящая.
Лидия открыла глаза. Проезд между складами выглядел так, будто тут недавно открывался разлом класса C. Стены потекли, асфальт превратился в стеклянную корку. Фонарные столбы согнулись, оплавленные до середины. Кое-где ещё горел пластик, давая неровный оранжевый свет и чёрный жирный дым.
От семерых наёмников Синдиката Теней остались только тени. Натуральные тени — тёмные силуэты на кирпичной стене, выжженные контуры там, где плоть приняла на себя основной удар. Как фотографии, впечатанные в камень.
Кайзер стоял. Ещё стоял. Но она видела, как его качнуло. Чуть-чуть, вправо, будто ветром толкнуло. Она знала, что это значит. Знала его ядро, знала его пределы — не по цифрам, а по тому, как менялось его дыхание, как серела кожа, как тускнели глаза. Он только что выжег половину всего, что у него было. Один выдох — и половина ядра B-рангового охотника превратилась в огненный конус, который стёр с лица земли десяток профессиональных убийц.
Его колени дрогнули. Он не упал. О нет, великий Герман Айронфест не позволит себе упасть на глазах своих людей. Он опустился, медленно, контролируя каждое движение, и оказался рядом с ней. Его ладонь, обжигающе горячая, легла ей на щёку.
— Лидия.
Голос. Тот же голос, который минуту назад обратил людей в пепел. Но сейчас в нём не было той ужасающей силы. Только тепло её имени.
— Я тут, — она попыталась улыбнуться, но вместо этого закашлялась кровью. — Дерьмовый вышел вечер, правда?
— Молчи.
— Лёгкое, — сказала она, игнорируя приказ. — Правое. У меня минут десять.
Он уже снимал куртку. Свернул, прижал к ране. Давление в грудь — больно, очень больно, но правильно. Она знала. Она видела, как он делал это другим.
— Генц! — рявкнул Кайзер, и даже сейчас, на половине ядра, его голос заставил раненого Генца подняться и похромать к ним быстрее, чем позволяло простреленное плечо. — Машину. Сюда. Сейчас.
— Уже, босс.
Лидия смотрела в его лицо. Оранжевый отсвет от догорающего пластика делал его похожим на статую из бронзы. Сорок пять лет, шрамы, жёсткие складки у рта. Лучший охотник северного сектора. Преданный начальством. Построивший империю из ничего. Человек, который только что сжёг половину своей силы, потому что она упала.
— Герман, — прошептала она.
— Молчи, я сказал.
— Штайнер… заплатит.
Его рука на ране не дрогнула. Но в тех чёрных провалах, где раньше были глаза, оранжевый огонь вспыхнул ярче.
— Нет, девочка. Штайнер, — произнёс Кайзер тихо, почти ласково, как произносят имя покойника на похоронах, — умрёт. Медленно.
Это не было угрозой. Угрозы предполагают возможность иного исхода. Это был приговор человека, который знал цену словам и делам.
Мир вокруг плыл, и Лидия чувствовала, как темнота подступает с краёв, сжимая поле зрения в узкий тоннель с его лицом в центре. Шум мотора. Скрип тормозов. Руки, которые её поднимали.
Последнее, что она запомнила, — запах гари и жара его ладони на своей щеке, а потом стало темно.
Глава 10
Большой зал встретил меня тишиной и запахом старого дерева.
В семь утра школа только открывает свои двери для посетителей, а сами занятия начинаются лишь через час. За окнами поднимался серый рассвет, от лёгкой мороси трава школьного двора была омерзительно мокрой, а на пустых скамейках — ни одной живой души. В это время нормальные ученики ещё только просыпаются и завтракают. Да и кто захочет сидеть на улице в такую погоду?
Вот только именно такая погода была идеальной для охоты — хоть на четвероногую, хоть на двуногую дичь. Мой брат-тигр брезгливо отряхивался от такой мерзости, но это пока он не чуял добычу. Стоило потянуть запах будущей жертвы — и он полностью менялся, становясь тем, кем был на самом деле: великим духом северных пустошей, которому плевать на дождь, холод и любые неудобства.
Вот и мы были такими же психами, как и он.
Похоже, Хант подготовил зал ещё с вечера. Разметка мелом на деревянном полу образовывала круг в центре, от которого расходились линии секторов и зоны отхода. У стены стояли три мишени, потрёпанные, с выбоинами от старых тренировок. Зеркала вдоль длинной стены были тусклыми и местами покрытыми трещинами, но вполне рабочими. В углу лежала аптечка, стопка полотенец и несколько бутылок воды.
Я присел на корточки и провёл пальцем по меловой линии. Круг — семь метров в диаметре. Достаточно для ближнего боя, но тесновато для пятерых. Сектора размечены под три позиции: фронт, фланг, тыл. Хант готовил не просто зал, он готовил для нас экзамен и, похоже, очень хотел сбить с учеников спесь.
Значит, зеркала здесь были не для красоты, а для обзора. Кто смотрит в зеркало во время боя — видит, что творится за спиной. Кто не смотрит — получает оттуда. Логично для опытного охотника. Сегодня лучше сильно не высовываться, а посмотреть, как всё пройдёт, и потом уже решать.
Я пришёл первым, и это давняя привычка, не раз спасавшая мою шкуру. В моей прежней жизни генерал, который приходит после подчинённых, как правило, уже мертвец. Ты должен знать всё лучше всех и видеть, где будешь сражаться. Знание местности — один из залогов победы. Здесь ставки были намного ниже, но привычки не умирают вместе с телом.
Ядро гудело тихо и ровно. Шестьдесят девять с копейками — генерация продолжала работать даже ночью, пусть и в экономном режиме. Каналы чистые, мозговой канал пульсировал стабильно. Чёрное солнце медленно вращалось в груди, и мне нравилось это ощущение — как будто внутри тебя тикает очень надёжный, очень старый механизм. Тело было в порядке. Голова — тоже.
Дверь тихонько скрипнула, и в зал вошла Эйра Чен.
На её лице была уже привычная маска холодного превосходства. Обтягивающая чёрная водолазка подчёркивала стройную фигуру, волосы убраны в тугой хвост, который хлестнул по плечам, когда она чуть тряхнула головой. Взгляд тактика мгновенно прошёлся по залу — разметка, мишени, выходы. Не как ученица смотрит, а как
