хороша, но против Дэмиона у нее просто нет шансов, а уж если он начнет работать копьем, то и подавно. Слишком большая разница не столько в классе, сколько в философии боя.
Лина вышла вперёд очень уверенно и тут же заняла центр — стандартная привычка территориального бойца, которому нужно пространство для маневра. И стоило прозвучать команде «начали», как она мгновенно атаковала.
Выбросила первую плеть — короткую, тугую, с оттяжкой прямо по запястью. Тот самый хирургический стиль, которым она развалила Фокса за двадцать две секунды на турнире. Всё как в учебнике: суставы, сухожилия и связки — это те места, которые нельзя укрепить без потери подвижности.
Вот только на Фоксе это работало, а на Дэмионе — нет. Она просто не поняла, кто стоит против неё и это был ее первый шаг к поражению. Кросс не школьный хулиган, которого можно испугать парой жестких ударов. Ледяной барс настоящий воин.
Плеть хлестнула по тыльной стороне ладони, а Дэмион даже не дёрнулся. Просто посмотрел на неё — и у Торн что-то дрогнуло в лице, потому что глаза Дэмиона были абсолютно чёрными. Тьма внутри него растеклась по радужке, превращая его в чудовище из детских сказок и давая ему возможность с лёгкостью оценивать дистанцию и скорость противника. Сейчас он выглядел как зверь, который прикидывает, сколько шагов нужно сделать, чтобы допрыгнуть до горла противника и убить его одним движением.
Боль говорит нашему телу, что оно ещё живое, что мы можем продолжать драться. Он спокойно и почти лениво шагнул вперёд. Вторая плеть свистнула, пытаясь отбить ему щиколотку. Дэмион принял удар на голень, не замедлив движения. Боль? Какая боль? Парень, который говорил мне «мы не сдохнем» и стоял как приманка для монстров, давая мне шанс закрыть разлом. Он думал, это невозможно, и всё равно стоял словно нерушимая скала. Этот боец давно перестал считать боль серьёзным аргументом, а ещё он, как и любой практик тьмы, инстинктивно умел использовать страх словно оружие.
И Торн начала его чувствовать на себе. Она выбросила третью плеть и одновременно сформировала воздушный кулак, надеясь его отбросить. Блажен кто верует.
Дэмион лишь отклонил голову на два сантиметра — и плеть прошла мимо уха. Кулак принял на жёсткий блок плечом, усиленным льдом. Защитная корка хрустнула и осыпалась мелким крошевом, но он уже был внутри радиуса поражения. Рывок вперёд — и тонкие запястья Торн оказались в его руках словно в наручниках. Дёрнул на себя, и его лоб остановился в сантиметре от её носа.
Торн замерла и от страха просто не дышала. Она прекрасно поняла, что доведи он свой удар — и её лицо превратилось бы просто в кровавое месиво. Дерзкая девочка, решившая, что она может справиться с кем угодно, осознала, что такое настоящая жестокость.
— Стоп, — сказал Хант.
Дэмион отпустил запястье, отступил на пару шагов, одновременно убирая тьму из глаз, и улыбнулся уголком рта.
— Хороший бой, — сказал он вежливо, будто не он только что чуть не превратил её лицо в кашу.
А Торн стояла с побелевшим лицом. Она не боялась — такие не умеют бояться по-настоящему, но она осознала. Лина только что увидела разницу между турнирным бойцом и человеком, который привык убивать. Её хирургический стиль — прекрасный, выверенный, смертоносный против тех, кто боится боли. Против того, кто боль игнорирует, он практически бесполезен.
— Торн, — Хант жевал сигарету. — На графстве будут люди, которым плевать на твои плети. Хороший мастер усиления проигнорирует такую боль, а ещё есть мазохисты, и не исключено, что тебе попадётся такой противник. Тебе нужен план Б. Начинай думать уже сейчас.
Лина Торн кивнула, понимая, что он прав. Важно было другое: она не сломалась от осознания, что вся её фехтовальная техника — ничто в сравнении с грубой и жестокой работой Дэмиона. Мы еще сделаем из нее бойца, главное у нее уже есть внутренний стержень.
— Торн, хватит рефлексировать. Ты против Доу, в круг.
Ну что ж, проверим, что она сумела понять из моих боёв.
Торн снова вошла в центр первой. Всё ещё считает, что это её территория. А я всего лишь дышал, прокачивая лёгкие. Эта девчонка умная и быстрая, но в ней нет понимания боли. Эти тонкие запястья и узкие плечи просто кричали, что один серьёзный удар — и она сломается, но острый, злой взгляд говорил, что даже сломанная она будет драться, и это меня радовало. Лина только что получила суровый урок от Дэмиона, и это делало её опаснее. Разозлённая Торн — быстрая Торн, вот только я не собираюсь соревноваться с ней в скорости. Моя задача — научить её пониманию боли, и тогда она сможет стать намного сильнее.
Я встал напротив, расслабил плечи и чуть ссутулился — ровно настолько, чтобы выглядеть калекой, который чудом попал в пятёрку. В отличие от остальных мне было плевать на подавитель, и моё чёрное солнце пульсировало в стандартном режиме. Лао Бай всегда говорил, что по настоящему ты живешь лишь когда твои клыки вонзаются в горло врага или когда твоя лапа ломает ему хребет. Лишь чувствуя как чужая жизнь медленно вытекает из тела можно осознать ценность своей и снова радоваться вкусной еде, теплому солнцу и верному голокожему брату. Это жестокое чудовище во многом право, но не всегда обязательно убивать соперника, чтобы почувствовать наслаждение от поединка. Я прямо сейчас слышал, как этот комок шерсти презрительно фыркает. Бой только с врагом или добычей, все остальное лишь игра. Пусть так мой брат. Пусть так, значит пора немного поиграть.
Торн смотрела на меня иначе, чем на Дэмиона. Его она сразу признала опасным, но я — другое дело. Она видела мои бои на турнире. Видела, как я ломал руку Баррету. Но она также видела, что я пропускал удары. Много ударов — и решила, что это моя ключевая слабость, так что рассчитывала просто забить меня бесконечными ударами. Куда какому-то калеке справиться с великолепной Линой. Удачи, девочка, сейчас мы будем тебя учить. Может чуточку жестоко, но так будет куда доходчивее.
Когда у тебя за спиной десятки лет жестоких схваток, мысли таких новичков можно читать даже не обладая способностями Зрящей. Маленькая колючка сделала выводы, вот только у них была неправильная основа.
— Начали.
Голос Ханта прозвучал как удар хлыста, и одновременно с ним Торн начала разведку боем.
Ветряная плеть хлестнула в моё правое колено. Туго спеленутый воздух звучал как настоящая плеть из выделанной кожи с вплетёнными в неё стальными нитями.
