тебя не уволил?
— Нет, — издает смешок.
— Он собирался тебя уволить.
— Он собирается меня уволить с того дня, как я развелся с Леной. Это уже полтора года.
Понятно. Может, и остальные свои угрозы папа на самом деле не реализует? Ну‚ раз давно грозится уволить Германа и не делает этого.
— А ты сам не хочешь уйти из компании?
— Хороший вопрос. Раньше не хотел. Потому что это моя компания тоже. Потому что я работаю в ней с двадцати двух лет. Потому что я всегда относился к этой работе больше, чем просто к работе. Но сейчас я рассматриваю такой вариант.
Я молчу, осмысливая слова Германа. Я знаю, что для папы он всегда был ценным сотрудником. Отец окружает себя только по-настоящему профессиональными людьми. Он берет их на работу студентами и дальше в зависимости от их потенциала дает им карьерные возможности. Герману он дал самые большие карьерные возможности, какие только мог, потому что видел в нем потенциал. Во многом поэтому он теперь считает Германа предателем.
— Я думаю, папе все же будет больно потерять тебя как сотрудника.
— Посмотрим... — отвечает расплывчато.
— А что с Леной? — выпаливаю наболевший вопрос.
— Я поговорил с ней тогда в больнице. Еще раз донес до нее, что между нами все кончено.
— А она поняла? — осторожно уточняю.
— Я надеюсь. Ну, по крайней мере два дня ничего не пишет и не звонит.
Два дня — это, конечно, для Лены достижение.
— Заблокируй ее номер, — брякаю то, что приходит на ум.
— Я не хочу прибегать к таким детсадовским методам, но если она пришлет мне какую-нибудь ерунду типа: «Снег пошел, как красиво на улице!», то да, я заблокирую ее номер.
Я едва сдерживаю смех.
— Она что, пишет тебе такое?
— Да. И подобную чепуху.
Ну просто рука-лицо. У меня бы палец никогда не повернулся написать Герману такую фигню, которая только отвлечет его от важных дел и работы. Представляю, как он злился, получая подобные смс. Важные переговоры с клиентами, обсуждение цен на товары, обсуждение логистики поставок. В самый разгар переговоров вибрирует телефон. Герман достает его из внутреннего кармана пиджака, думая, что там что-то важное, и читает на экране сообщение от бывшей жены: «Снег пошел. Как красиво на улице!». Я бы на его месте взбесилась.
— А чем ты будешь заниматься в Питере? Какие у тебя планы?
Приваливаюсь затылком к стене. Задумчиво гляжу перед собой.
— Не знаю... Если долго здесь задержусь, наверное, поищу работу. Посмотрим.
Возникает пауза. Никто не знает, сколько я пробуду в Питере.
— Я надеюсь, тебе не придется искать там работу.
Наверное, Герман хотел сказать: «Я надеюсь, получится разобраться с твоим отцом быстро».
— Я тоже надеюсь.
— Я скучаю по тебе, Ника, — его голос пробирает до костей.
На глазах снова выступают слезы. Пытаюсь сморгнуть их.
— Я тоже скучаю.
«И люблю тебя», добавляю мысленно.
Мы прощаемся. Положив трубку, я долго сижу на полу, пока в комнату не стучит бабушка.
— Да?
Ее седая голова заглядывает внутрь.
— А ты чего в углу уселась, как бедная родственница? Опять страдаешь из-за несчастной любви?
— Типа того. Герман звонил.
— Пусть меньше звонит и больше делает. Поступки свои пускай покажет. А то звонить они все горазды.
Я слегка смеюсь.
— Ты слишком строга к нему, ба.
— Он у меня еще фейсконтроль будет проходить.
Я хохочу в голос.
— Твой любимый пирог готов. Иди ешь, пока не остыл. Пострадать еще успеешь.
Я поднимаюсь с пола и чувствую резкое головокружение. Хватаюсь за письменный стол. Когда комната перестает крутиться перед глазами, выхожу в коридор. Нос улавливает некогда любимый аромат яблок и корицы, но сейчас рот не наполняется слюной в предвкушении десерта. Наоборот, к горлу подступает тошнота. Вместо кухни я бегу в ванную.
Глава 49. Люди
Герман
— Документы о регистрации компании ушли в налоговую, — говорит мой друг Марк.
— Я нашел хорошего эйчара, она займется подбором персонала. Будешь кого-нибудь перетаскивать со своей работы?
— Посмотрим, — отвечаю обтекаемо.
— Что еще? А, помещение. Риелтор прислал варианты офисов в центре Москвы, я скинул тебе на почту, посмотри.
— Посмотрю.
— Но люди — это самое главное, Гер. Без людей ничего не получится.
Я поудобнее устраиваюсь на диване в своей гостиной и смотрю в окно двери на балкон. Марк выходил и не задернул занавеску. Там на улице поздняя ночь и метет метель.
«Люди — это самое главное. Без людей ничего не получится».
Старик Кунгурцев понял это еще тридцать лет назад. Самый главный ресурс — это люди. То же самое мне пару раз говорил наш с Марком общий друг Севастьян, которому на днях вынесли обвинительный приговор: «Одни люди зарабатывают на других людях».
Валерий Кунгурцев построил свое состояние на людях и их мозгах. Он брал на работу сопливых двадцатилетних студентов типа меня, и они, голодные до успеха, вкалывали круглосуточно, думая, что делают карьеру и зарабатывают деньги. И они действительно делали карьеру и зарабатывали деньги. Вот только не себе, а Кунгурцеву.
Свою большую, успешную и уважаемую компанию по производству металлопродукции — всяких там болтов, шурупов и арматур — Валерий Кунгурцев построил на людях, которых просто использовал как ресурс. У Кунгурцева есть отличительная черта, которая свойственна далеко не каждому начальнику, он относится к людям, как к личной собственности. Если вдруг происходила ситуация, когда Кунгурцев видел в человеке потенциал, верил в него и давал ему возможности для роста внутри своей компании, а потом этот человек приходил и увольнялся по каким угодно причинам, Кунгурцев воспринимал это как личное предательство.
Валерий Кунгурцев всегда боялся, что я уйду из его компании. Он рассмотрел во мне потенциал, когда я был двадцатилетним сопляком. Он познакомил меня со своей падчерицей с прицелом на то, что мы друг другу понравимся, и у нас сложится семья. Так оно и получилось. Мы с Леной по-настоящему влюбились друг в друга, когда нам было по двадцать три. Я женился на Лене не ради корыстного и меркантильного умысла. Я женился на ней, потому что на тот момент был в нее сильно влюблен и не хотел никаких других девушек. Если бы тогда у нас с Леной не сложилось, это бы
