ней личной беседы, эту бумагу порву.
— В вашем случае нет необходимости хранить анкету, мы составим договор о найме, в котором уточним важные моменты, — объяснил ей, а потом добавил: — Нелли Генриховна, если меня пытаются обмануть, то с такими людьми сотрудничество сразу прекращаю.
— Это правильно, — кивнула брюнеточка. — Что ж, все заполнила, читайте!
Она отдала мне бланк и оказалось, что ей есть о чем беспокоиться. Она из благородного сословия, титула не имеет, замужем не была, в политике разбирается, но ни одной партии не симпатизирует. А ее проблема в том, что имеет пятилетнего сына, признанным незаконнорожденным. Это означает, что в метрике, где указан отец ребенка стоит прочерк. Увы, рождение ребенка вне брака считается большим позором и грехом. Получить такой женщине работу очень сложно. Мало того, как правило, все окружение чуть ли не отрекается, а соседи начинают плеваться вслед. Даже близкие родственники от таких отрекаются, дабы не портить репутацию семьи, в которой могут иметься дочери на выданье. Приличную работу таким несчастным получить практически невозможно.
— Могу идти? — с вызовом спросила Нелли Генриховна.
— Далеко? — усмехнулся я.
— Что далеко? — не поняла та.
— Собрались-то куда, мы же еще с вами не побеседовали, — пожал плечами, сложил анкету несколько раз и сунул ее в карман. — Или вы передумали?
— Нет, но… — в глазах моей собеседницы полыхнула надежда, но потом ее сменило сомнение. — Господин Голицын, а вы все прочли? В том числе и в датах разобрались?
— Госпожа Зотова, — хмыкнул я, назвав ее по фамилии, которую она указала в анкете, — вы определитесь, желаете получить работу или отнимаете у меня время. Ваши ответы прочел, и они меня вполне устраивают. Осталось уточнить нюансы. Пройдемте в кабинет господина Сидорчука и побеседуем.
— Хорошо, — кивнула брюнеточка, при этом она уже оправилась от шока.
Похоже, ей много раз отказывали, как только узнавали ее семейный статус. Интересно, почему она не захотела о нем умолчать?
— Анастасия Николаевна и Вениамин Степанович, вам особое приглашение нужно? — посмотрел я на маклера о чем-то переговаривающимся с моей помощницей.
— Мы уже идем, простите, — ответил Сидорчук, не ожидавший, что его приглашу.
Ну, так-то он мне не нужен, но должен знать, о чем и как спрашивать претендента на работу. А еще, по моим правилам, если придет устраиваться мать-одиночка, даже не побывав замужем, то ее права ущемлять нельзя. Послаблений тоже делать не собираюсь.
— Итак, Нелли Генриховна Зотова, двадцати пяти лет, подрабатывает написанием различных статей. Профессиональные навыки оценить не представляется возможным, так как свои работы не представила. Претендует на роль автора в моей открывающейся газете. Что еще? Не замужем, растит пятилетнего сына, — коротко пересказал то, что прочел в анкете.
— Михаил Юрьевич, я же просила, — выдохнула Нелли и прикрыла глаза.
— Не говорить о ребенке? — пожал я плечами. — Так ничего зазорного в этом не усматриваю. Разрешу вам его с собой приводить, если он не будет мешать и за его безопасность лично ответите. Уверен, госпожа Исаева и господин Сидорчук придерживаются моих взглядов. А если пожелаете, то эта информация останется, между нами, но, повторюсь, к жизненным ситуациям и перипетиям отношусь лояльно.
— Вы плохо знаете господина Голицына, он удивительный человек, — усмехнулась Настя и явственно пнула ногой ошарашенного Сидорчука.
— Да-да, все верно, ваша личная жизнь не наше дело, если она ему не вредит, — поспешно заявил Вениамин.
— Поняла, — выдохнула Зотова.
— Итак, в какой сфере способны освещать те или иные события? Имеете ли опыт написания собственных историй, стихов, поэм?
— В общем-то, про все что угодно напишу, — подумав, ответила претендентка на вакансию журналистки, а может и редактора. — У меня есть пара рукописей с романами, но их отказались печатать. Стихов не так много, а на поэму не замахивалась.
— Грамотность, надеюсь, на высоком уровне? — уточнил я.
— Да, пишу без ошибок, помарки редко допускаю.
— Проверим? — поинтересовался у Нелли Генриховны, которая пока ни единым словом не соврала. — Не откажетесь коротенький диктант написать?
— Если нужно, — пожала та плечиками.
Господину Сидорчуку хватило одного моего взгляда, и он положил перед госпожой Зотовой лист бумаги и поставил писчие принадлежности. Нелли Генриховна справилась с заданием на отлично. Почерк у нее каллиграфический, пишет быстро и без ошибок.
— Отлично, вам осталось принести свои рукописи на ознакомление и, желательно, пару статей из разных областей, которые напечатаны. После этого я готов буду предложить то или иное вакантное место, но, как минимум, на должность штатного автора вы подходите, — объявил я.
— А у меня есть возможность претендовать на что-то другое? — правильно уловила та.
— Неужели откажетесь занять должность выше? — усмехнулся я.
— Только не говорите, что могу стать редактором, — отмахнулась госпожа Зотова и рассмеялась.
Внимательно на нее смотрю, ничего не говорю, в кабинете наступает тишина. У Нелли Генриховны округляются глаза и приоткрывается рот. Ну, понимаю, такого она не ожидала, однако, потенциал чувствую. А еще, она захочет всем и каждому доказать, что по праву займет это кресло и будет работать на совесть. К тому же, ей есть для кого трудиться, сынишку точно любит и от него не подумала отказываться, хотя уже не раз ее из-за него в штат не брали.
— Почему бы и нет, на редактора, за подписью которого будет выходить газета в новом формате, вы официально претендуете, — подвел я черту и легонько хлопнул ладонью по столешнице. — После того, как ознакомлюсь с вашими работами, окончательно определим вашу должность. Конкретные задания получите после этого, только попрошу принять участие в обустройстве помещения, где будет располагаться издательство. По этому вопросу договаривайтесь с госпожой Исаевой. Думаю, на этом собеседование закончено, вы с ним неплохо справились.
— Спасибо, — встала брюнетка, от ее былой самоуверенности не осталось и следа. — Я пойду?
Но, готов поспорить, что минут через десять она соберется с силами и станет прежней, в какой-то степени, нахальной дамочкой. Честно говоря, с таким характером мне редактор и необходим. А про растерянность на короткое время она вскоре забудет, попривыкнет и ее уже ничем никто не удивит.
— Ступайте, а рукописи принесите в эту контору. Мне их передадут, — благожелательно улыбнулся я.
Когда за возможной редакторшей закрылась дверь, господин Сидорчук
