покачал головой и буркнул:
— Михаил Юрьевич, вы идете против принятых правил приличий. Где это видано, чтобы даму, нагулящую и принесшую в подоле неизвестно от кого, принимать на такую должность⁈
— Вениамин Степанович, а вы, дорогой мой, не забываетесь? — процедил я. — Забудьте про условности, думайте о деле и выводы делайте по профессиональным качествам. Госпоже Зотовой могу посочувствовать, что у нее так жизнь сложилась. Кто прав, а кто виноват не нам судить и уже тем паче не обвинять в грехах ребенка. И даже если у нее оказалось бы двое ребятишек разного возраста, то и они бы на мое решение не повлияли.
— Простите, — смутился Сидорчук.
Анастасия Николаевна никак не прокомментировала мои слова, но они ей понравились и заставили о чем-то задуматься.
— Хорошо, но в будущем думайте, о чем говорите, — отмахнулся я и попросил: — Пригласите штабс-капитана, мы с ним наедине побеседуем.
Госпожа Исаева намек поняла, фыркнула и первой кабинет покинула, за ней следом отправился и Вениамин Степанович. Сам наряжается, как не пойми кто, даже глазам больно, на пересуды плюет, но пытается кого-то осуждать. Ладно, ему тоже свои взгляды привью, никуда он не денется. Тем более, что кадровое Агентство у нас на двоих задумано организовать.
— Разрешите? — вошел Эдуард Игоревич.
— Проходите, давайте вашу анкету, — кивнул я штабс-капитану на стул, стоящий по другую сторону стола.
Господин Васильев положил передо мной свои ответы, сел и принялся ждать, что ему скажу. Уверен, он уже перекинулся парой слов с госпожой Зотовой. Прекрасно видел, что та не в своей тарелке с собеседования вышла. Интересно, знает ли он про ребенка и как к этому относится.
— Эдуард Игоревич, не хочу долго размусоливать, вижу вас одним из тех, кто будет выполнять роль охраны, возможны и деликатные поручения. Не готов ответить будут ли они в рамках закона, но на преступления против совести вас толкать не собираюсь, — произнес я.
— Михаил Юрьевич, к такому предложению готов, другое мне вряд ли поступит, отдаю себе отчет, что умею только хорошо воевать, — осторожно ответил штабс-капитан.
— Готовы подобрать, на первое время, пять-десять надежных бойцов, желательно повоевавших и понимающих, что такое приказ?
Господин офицер на некоторое время задумался, а потом неуверенно кивнул и сказал:
— Не уверен, что десяток парней за день-два найду, но за неделю справлюсь.
— У вас не должно иметься от меня никаких секретов, даже касающихся личной жизни. Разумеется, детальные подробности спрашивать не стану, но общую картину, кто и чем дышит из работников, в том числе и вы, при первом же моем вопросе будете обязаны рассказать. Вас это не покоробит, не вызовет подозрений, что предадите честь и совесть? — выставил я требования, без согласия на которые мне телохранитель и охранник даром не нужен.
— Господин Голицын, думаю, вы не станете переходить черту, — осторожно ответил Васильев. — А если буду отвечать за охрану либо в ней служить, то о любом подозрительном моменте сам доложу, без ваших на то вопросов.
— Скажите, а есть ли грехи и негативные сведения, числящиеся за Нелли Генриховной, о которых я должен знать? — задаю вопрос, от ответа на который зависит найму штабс-капитана или нет.
Если начнет юлить или скажет неправду, то сразу укажу на дверь. А штабс-капитан взял паузу, о чем-то размышляет, его аура спокойна, он не раскис от вопроса, как кисейная барышня. Но отвечать не спешит. Что ж, поживем — увидим, что и как.
Глава 18
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧ
Глава 18. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧ
Не тороплю господина офицера, жду. Он понимает, что его проверяю, а прямо ответить далеко не всегда правильно. Что если посчитаю его предавшим свою подругу? Как такому доверять! Да, выбор сложный, но ему предстоит его сделать.
— Мы с ней близки, почти месяц, — медленно произнес Эдуард Игоревич. — Госпожа Зотова сильная дама, но у нее есть слабости. Уверен, на работе это никак не скажется.
— И какие у нее уязвимые места? — поинтересовался я.
— Слишком красива, привыкла быть независимой и полагаться только на себя, — ответил штабс-капитан, чему-то кивнул и продолжил: — Имеет ребенка, за которого ее порицают, так как про отца не говорит. Но, думаю, последнее вам и так известно.
Что ж, он не глуп, выводы умеет делать. Анкета в порядке, офицерская книжка тоже.
— Как насчет отставки? Бумаги оформили? — поинтересовался у него, прикидывая, что дам ему некий испытательный срок, присмотрюсь и только потом предложу занять то кресло, которое он заслужит.
— Если получится найти работу, то бумаги оформлю за один или два дня, — коротко ответил тот.
— Хорошо, подбирайте людей, которыми будете командовать. Посмотрю, как себя проявите, а на должность поставлю, через месяц-другой. Восемьдесят рублей в месяц, на первое время, вас устроят? Возможно, будут премии, но гарантировать не готов. Производство расширяем и свободных денег не так много.
— Благодарю, вы меня выручили, в долгу перед вами, еще и за свою подругу, — мой собеседник с облегчением улыбнулся.
— Договор найма подготовит господин Сидорчук, думаю, он справится до вечера, но лучше приходите в эту контору завтра, часов к десяти утра. А сейчас идите, у вас много работы. А, еще момент, — остановил я штабс-капитана, направляющегося к выходу, — в мое отсутствие головой отвечаете за госпожу Исаеву.
— Понял, сделаю, — кивнул господин офицер.
На этом и с ним расстались довольные друг другом. Посмотрел на часы и понял, что вновь не успеваю сделать запланированные на сегодня дела. Скоро уже назначенная встреча с господином Зарубины. Что ему говорить еще не решил, но карты приоткрыть необходимо. А вообще, все идет даже лучше, чем планировал. Другой вопрос, что листовок на улицах Москвы с каждым днем становится все больше. Требуется ускориться и не дать застать себя врасплох.
— Предварительно, нанял госпожу Зотову и штабс-капитан Васильева, — объявил я Анастасии Николаевне и Вениамину Степановичу. — Нелли Генриховна принесет сюда свои публикации и, надеюсь, рукописи. Господин Сидорчук вы мне их передадите, после чего с ними ознакомлюсь и приму окончательное решение, какое место она займет. Но с завтрашнего дня, с десяти утра, она приступает к работе и это уже касается вас, — посмотрел на свою помощницу.
— И что мне с ней делать?
