Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
для наслаждения.
Сглотнув, я в ужасе представил, что вся ненависть против Зверя может обрушиться на Слепыша.
– Не хочу казаться излишним скептиком… – усмехнулся я.
– Не переживай, у тебя этого не получится при всем желании, – усмехнулся Жак.
Сжав кулак, я продолжил:
– … думаю, легенды о Звере зашли слишком далеко.
Жак хмуро свел брови.
– Что на тебя нашло? – спросил капитан.
– Охоту надо прервать, – произнес я.
Дюамель глубоко вздохнул, а его пальцы забарабанили по столу.
– Говоришь, ты врач, а не охотник? – произнес капитан, проведя рукой по лицу и оглядывая меня с каким-то странным сожалением.
– Этими словами я вас и встретил, – согласился я, переходя на формальное «вы».
– Вот ты все открещиваешься от своей родни, но вот она – ваша порода! – сокрушенно воскликнул капитан. – Твое лицо изменилось с тех пор, как эти двое бедолаг попрошайничали своей байкой. Не будь ты сыном Оноре, я бы выяснил, в чем же тут дело. Но я знаю уже этот взгляд, и бесполезно там биться. Не хочешь говорить начистоту – не надо. Но уж старик Жак будет с тобой откровенным – тебе здесь не место!
Ударив рукой о стол, я резко поднялся, не в силах обуздать поднимающийся гнев.
– Да, не место! – вспылил я. – Но я прибыл, потому что в лесах погибают наши дети!
И эта ошибка меня захлестнула. Дыхание стало неподвластным. Горло сжалось, и голова раскалывалась из-за приступа ярого гнева. Моя тоска и страх из-за сына были так велики, что я не позволял себе ни на мгновение предаться воспоминаниям. Как только появилась малейшая брешь, вся стойкость и самообладание покинули меня. Дюамель что-то говорил – его губы шевелились, но я не слышал ничего, будто бы прямо над ухом раздался выстрел и оглушил меня. В нос ударила едкая сера. Я оперся рукой о стол, чтобы не упасть наземь.
Капитан поднялся с места и помог мне опуститься. Слишком поздно я ощутил, как щеки горят от слез, пролитых от неконтролируемого страха за свое дитя. Жак продолжал что-то говорить, но я не слышал его.
– Удачи в охоте, – сиплым и сорванным голосом произнес я.
Это последнее что я помню из тех дней, проведенных в лагере.
* * *
18 ноября 1764 года я вернулся в Святого Стефана и сразу слег. Простуда разбила меня. Первые несколько дней лихорадка не отпускала, все тело обливалось холодным липким потом. В ту тяжелую пору мук и испытаний мой милосердный ангел-хранитель в лице мениэра Янсена заботился обо мне с поразившим меня усердием.
Однако был еще один постоянный посетитель, который хмуро супил свои брови. Хоть он и сидел несколько поодаль от нас обоих, забравшись на стол и болтая ногами в воздухе. Он не шибко радовался моему возвращению, но мне все равно было большим успокоением видеть своего сына живым и здоровым. На его коленях лежал Алжир и бил хвостом.
– Думал, вы ненавидите охоту, – говорил Питер, сидя на крае моей постели.
– Я тоже так думал, – отвечал я, придерживая тарелку лукового супа перед собой. – Но, как выяснилось, я ненавижу охотников.
Питер добродушно усмехнулся в бороду.
– Поправляйтесь и возвращайтесь к нам, – произнес мениэр.
Я кивнул и продолжил трапезу, сидя в кровати. Именно в это время Алжир решил размяться и бесшумно прыгнул на пол. Лю глядел то на меня, то на доктора Янсена, затем скучающим взором обходил мою спальню. Такому непоседе явно опротивела жизнь взаперти. Пока я предавался тягостным мыслям об участи сына, Алжир прыгнул мне на кровать, боднув локоть с такой силой, что тарелка опрокинула все содержимое до последний капли прямо на меня. Лю рассмеялся, быстрее болтая ногами. Питер метнулся ко мне с опаской, но я отмахнулся.
– Все в порядке, – заверил я своего ментора. – Он уже не был горяч.
Алжир, видимо, до крайности довольный своей проделкой, вышел прочь, и Лю спрыгнул со стола, поспешив за ним.
– Все равно перестилать пора… – с неохотой я встал с кровати.
– Найдите какие-то другие развлечения для мальчика, ваша светлость, – молвил Питер, наполовину высунувшись в проем двери и жестом подозвав служанок.
* * *
Забота и уход доктора Янсена не могли дать иного результата, кроме как скорейшего выздоровления. Уже через три дня я был на ногах, а через неделю болезнь отступила настолько, что я мог позволить себе забыть о ней.
Помимо своих подопечных людях, я беспокоился и об иных, томящихся в подвале невесть сколько времени. Коря себя как скверного хозяина, я спустился в подвал, оглядывая свой зверинец. Любые перемены кажутся разительными, если долгое время пустить все на самотек, а в какой-то момент торжественно сорвать покров. Подобное чувство охватывало меня в тот день.
Особое внимание привлекла здоровая кормящая сука. По размерам она почти могла сравниться с прародителем породы, с моим любимцем Слепышом. Однако я не помню никакой мороки с этим животным, какая сопровождала самые первые дни и месяцы жизни Слепыша. Здоровая и крепкая, она кормила месячных щенков. Опросив своих угрюмых и в меру нелюдимых работников, я заверился в ее спокойном нраве. Закончив осмотр клеток, я с большой охотой приступил к той рутине, по которой успел соскучиться.
Приятная усталость накатила на меня, когда перевалило за полдень. Разумеется, в подземелье не было никакой возможности узнать, как там решило идти время – спешит ли оно или, наоборот, замедляется, прижимаясь всем грузным телом к земле. Каменные своды только и могли, что повторять за кем-то, отзываясь гулким эхом.
Я сидел на деревянном ящике напротив клетки той особи, у которой я разглядел все предпосылки для того, чтобы стать новой фавориткой. В целом новые поколения намного лучше шли на контакт, не считая одного чудовищного исключения.
В этот раз я явился без ружья – настолько мне опротивела жизнь в солдатском лагере. Единственный Зверь, в которого я готов стрелять, находился вне стен подземелья, да и к нему заявляться вооруженным было моей ошибкой, за которую сейчас расплачиваются капитан Дюамель и его драгуны. Именно от меня Зверь выучился, что человек даже с ружьем – не опасен.
Подобное происходит с болезнями, ведь самые уязвимые две группы. Первая – неженки и белоручки, бледная кожа которых никогда не знала прикосновения сквозняка. Когда такой искусственный мир пошатнется, а ему следует пошатнуться хотя бы ради соблюдения драматического клише, организм оказывается беззащитен к вредоносным факторам, для которых он становится самой простой, а оттого и желанной мишенью.
Вторая же – лютые дикари, которые едят коренья и ягоды прямо с земли и не
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
