именно вы видели, Мак?» Командир не сомневался во мне, но, видимо, сам ещё ничего не мог разглядеть и хотел знать, куда смотреть.
«Не столько что-то конкретное, сколько прямые линии среди спутанных кустов,» — ответил я. «Я не успел как следует рассмотреть, но это было неестественно. Там ему не место.» Примерно так. Это было не что-то определённое — скорее вспышка несоответствия. Я был уверен, что перед нами что-то есть. Я нырнул перископом, чтобы смыть лёд с оптики — и вот оно снова, не прямо по носу, а чуть за левым бортом.
«Пеленг!» — сказал я, покачивая перископом туда-обратно поперёк очертания.
«Ноль-девять-семь,» — доложил штурман.
Командир развернулся на этот пеленг. «Пеленг!» — сказал он.
Штурман: «Ноль-девять-восемь.»
«Пеленг!» — сказал я, снова поймав объект — квадратный предмет примерно в метре над землёй. «Квадратная табличка примерно шестьдесят на шестьдесят сантиметров с чёрными кириллическими буквами.»
«Вижу,» — сказал Командир.
Я наклонил оптику вверх, осмотрев, что было над табличкой. Прямо за ней заметил характерное, согнутое ветром дерево, а за ним, чуть правее, — вулканический конус. Я указал на них Командиру. «Сейчас немного доверну влево, чтобы выровнять их получше,» — сказал я. Командир промычал согласие.
«Лево на полный руль, носовое подруливающее — полный влево,» — приказал я. — «Лечь на новый курс ноль-два-ноль.» Когда лёг на курс, остановил подруливающее.
Примерно через минуту Командир сказал: «Пеленг!»
«Один-ноль-один, ЦП,» — доложил штурман.
Я развернул перископ на этот пеленг. Вот они, красота: табличка, дерево, конус. Я щёлкнул фотозатвором. «Нанесите на карту, штурман,» — сказал я и сделал ещё один снимок.
«Глубина, Акустика?» — спросил я.
«Триста двадцать футов, сэр.»
Я подошёл к карте, чтобы проверить глубину. Карта показывала нас между изобатами 60 и 70 морских саженей. Примерно совпадало. Я повернулся к Командиру: «Как вы планируете действовать, сэр?»
Он навис над картой и провёл пальцем туда-обратно по вектору, уходящему от берега. «Пойдём под слоем, тянем "Рыбу" вот так, полоса за полосой — интервал между галсами пятьсот ярдов.» Он задумался. «Как найдём — разберёмся, что делать. Сначала нужно понять, с чем имеем дело.» Затем он приказал штурману прочертить наш маршрут, начиная прямо от трёхмильной линии, уходя от берега.
Главный старшина Гантер и Ларри подошли к карте. Поскольку это было настоящее дело, никто не хотел, чтобы что-то пошло не так. Пока они работали, я связался с Лони — пусть готовит «Рыбу».
«Штурман, курс к началу поисковой сетки?» — спросил я в сторону штурманского столика. За ним было тесновато: навигатор, главный старшина-навигатор, вахтенный навигатор и Командир.
«Один-семь-три, ЦП.»
Я лёг на этот курс, и примерно к тому моменту, когда штурман дал мне поисковый галс курсом 191 градус, Лони уже выпустил «Рыбу», а Бобби Шэнкс — один из двух гражданских специалистов по специальным операциям в подчинении Лони — вовсю следил за потоком данных в Зале отображения. Я переключил монитор ЦП на картинку от Бобби.
Особого зрелища не было. Дно выглядело практически однородным — что само по себе неплохо: лежащий на дне кабель должен был выделяться на таком фоне. По крайней мере, так было в теории.
Итак, план: идти под слоем, тянуть за собой «Рыбу», разворачиваясь на расстоянии около мили в каждую сторону. Рано или поздно мы просто обязаны были увидеть кабель.
* * *
К концу вахты я перестал пялиться в монитор. Это работа Бобби, и пусть он с ней остаётся. Мы шли северным галсом, примерно на полпути, когда Бобби пискнул по переговорному устройству: «ЦП, Зал отображения, смотрите! Смотрите!»
Я посмотрел. И сделал стойку. Вот оно — лежит на дне как длинный чёрный шланг.
«Отметить место, штурман!» — приказал я. Затем приказал Бобби выпустить маркер — небольшой маломощный гидрофон, который раз в минуту издавал короткую «белую» вспышку звука, сливавшуюся с фоновым шумом. Акустика смогла бы обнаружить этот маркер с помощью частотно-анализирующего гидролокатора БКК-3 с дисплеем «водопада» LOFAR — той самой установки, которую мы использовали для опознания «Огневого».
Я сказал Бэтпещере активировать «Рыбий глаз» — видеокамеру на «Рыбе» — и позвонил Командиру. Он ответил из Бэтпещеры, где наблюдал за операцией. Он приказал мне вернуться на кабель и следовать вдоль него прочь от берега. Как только будет что-то определённое, сказал он, хочет запустить скоростную камеру. Я повернул влево с помощью руля и подруливающих, но когда картинка прояснилась, дно было чистым как попка ребёнка. Ноль… кто знает? Оно было там несколько минут назад, но теперь исчезло. Может, это был оголённый участок дна, где скала выталкивает кабель — а может, ещё что. Так или иначе, больше кабеля не было видно. Вот для чего я бросил маркер.
Судя по всему, Командира это не слишком обеспокоило — он остался в Бэтпещере.
«Акустика, ЦП, найдите мне маркер!»
Маркер имел ограниченную дальность — по понятным причинам. Мы могли уйти и вернуться в общий район, и его дальности было достаточно, чтобы его подхватить. Но он сигналил раз в минуту, а БКК-3 требовал нескольких импульсов, чтобы интегрировать входящий звук в распознаваемый сигнал. Так что это было не просто «слышу — иду туда». Нужно было некоторое время держаться вблизи, чтобы наработать пеленг на маркер. Но мы были рядом и примерно знали, где он находится. Мне нужно было поставить его прямо перед собой, нацелить «Рыбу» прямо на маркер и провести её над ним. Я сделал широкий разворот вправо — мы шли северным курсом, когда заметили кабель, и этот разворот выведет меня с морской стороны от текущей позиции, которая была в двадцати милях от берега.
Как только я вывел предполагаемый маркер из кормовых секторов, Акустика доложила, что его подхватила. Я продолжил медленный разворот, приказывая Лони сокращать тягу «Рыбы». Когда мы наконец увидим кабель через «Рыбий глаз», хочу быть как можно ближе — чтобы провести тщательную разведку и следовать вдоль кабеля, пока не найдём усилительный узел.
Таков был основной план. Усилитель принимает сигналы с обоих направлений, усиливает их и закачивает обратно в кабель. Это означало, что мы будем работать с более сильными сигналами. У нас было устройство длиной около метра, полученное от АНБ, которое мы собирались зажать вокруг кабеля. Оно снимало сигналы методом электромагнитной индукции — подобно обмоткам трансформатора. Кабель резать не нужно — это наверняка бы выдало систему кабеля о вторжении. При нашем методе подслушивающее устройство было бы совершенно необнаружимым.
«ЦП, Акустика, маркер на пеленге два-шесть-пять, чуть правее носа.» Значит,
