Отчуждение - Сафия Фаттахова

платит похмельем эмоционального истощения, совести все равно. Во сне Лиза все еще замужем за своим первым мужем Замилем и отчего-то только рожает Асю в разнообразно благожелательном роддоме. Дочка окутывает ее пролактиновым туманом, притупляет гиперэмпатию, свинчивает антенну. Замиль знает о даре Лизы, покупает ей витамины и дарит шармики для пандоры, которые пульсируют в ее руках, увеличиваясь и уменьшаясь. И внутренние гномы, разбивающие ее сердце алмазными кирками, наконец унимаются.

Лиза просыпается в день, где она снова холодна и снова варит овсянку.

– Мам, а можно что-то другое, не кашу?

– Можно грузинское блюдо ешь-чо-дали, – резко и громко отвечает Лиза.

Ася дуется. Лиза снимает кастрюлю с горячего круга варочной панели и идет в прихожую наклеивать пластырь на трещинку на пятке.

Устранить нежеланное

Лиза устает от мельтешения чужих чувств: эмоции загораются и потухают, стробоскоп невозможно выключить. Она идет по улице рядом с худым жилистым стариком и дряхлеет вместе с ним. Она обнимает Салиму и утопает в ее деятельном умилении. Она гладит кота и обнаруживает в себе рычащее нетерпение прирученного зверя. Между ней и другими нет дистанции, и совершенно неважно, знает она человека близко или нет, это случайный прохожий или друг детства, – они одинаково зажигают в ней невидимые фитильки. Ее дар ощущается почти как насилие над ней – никто не спрашивает Лизу, хочет ли она сопереживать незнакомцу с бледной шеей, испещренной синими венами, или девочке-мальвинке с лазурными волосами, жаждет ли она узнать, о чем кричит петух на восходе или как злятся псы-пастухи. Горлицы жалуются целый день: «Воруют! Воруют!» Лиза счастлива, что птицы далеко и ей не суждено вникать в их набор реакций, далеких от человеческих.

Лиза может слиться в радости с пятилетним мальчишкой, что карабкается по веревочной лесенке на горку, может опрокинуться в досаду женщины с тяжелыми пакетами, которая не добежала до автобуса, а тот уехал без нее. И тем горше, что уже два месяца она не может приблизиться к мужу. Конечно, он уже не отстраняется демонстративно: Хамза плюхается на подушки близ нее ненадолго, они обсуждают, какой кофе лучше заказать из Стамбула, он может пройти мимо и погладить Лизу по волосам. Но все остальное время Хамза сидит один за столом, сортируя экспонаты, которые всё не кончаются. Лиза подозревает, что никаких новых находок давно нет, это все мишура, предлог, дымовая завеса. Но негласный этикет общения с мужем не предполагает прямых вопросов: что делаешь? куда едешь? почему избегаешь меня? Строго говоря, исламский адаб даже не предполагает обращения к мужу по имени, ведь во многих мусульманских народах такая прямота считается слишком грубой, неуважительной. Лиза, воспитанная там, где звук имен лишен интимности и фривольности, не слышит в обнаженном имени грубости, но все же старается не называть мужа Хамзой. И она не спрашивает его: «Когда ты заговоришь со мной? Сколько можно молчать?»

Хамза играет с Асей в эстетскую настольную игру, которую Лиза заказала из России и получила не с первого раза, пройдя хитрый квест турецкой таможни. Картонные фигурки собирают стеклянные кристаллы и прыгают по квадратам с карандашными рисунками. Хамзе, археологу, собирателю, нравятся эти кристаллы не меньше, чем Асе, Лиза смотрит на их игру и видит в муже большого ребенка, который отчего-то на нее дуется.

– Тут вопрос! Ма-ам, мама, мама, как бы ты назвала человека, который всегда недоволен?

– Сморчок?

Хамза подавляет смешок, а Лиза воодушевляется, заметив, что развеселила его. Она готова сделать что угодно, чтобы он оттаял, чтобы все стало как прежде.

– Нет, мам, тут шесть букв.

Лиза задумывается:

– Ворчун?

– Подходит вроде, – с сомнением произносит Ася.

Лиза подходит к ним, обнимает дочь, садится рядом. Ася протягивает ей два кубика. Лиза бросает кубики, выпадает четыре и один.

– Пять… Пять выпадает чаще всего!

– Это потому что много комбинаций цифр в сумме дают пятерку: два и три, четыре и один… – поясняет Лиза дочке.

– Видишь, какая у тебя мама умная. – Хамза нежно заправляет Лизе ее выбившуюся из пучка прядь светлых волос за ухо. – Она за меня поиграет дальше. Приходите намаз читать минут через двадцать.

Он уступает место Лизе, быстро встает и идет на кухню. Лиза слышит, как Хамза набирает в чайник воду из бутылки с синей помпой, слышит, как шумит закипающая вода, как звенят кружки в шкафу. Муж снова ушел, чтобы не находиться рядом с ней слишком долго. Сколько раз она уже пробовала поговорить с ним! Разговор распадался на кубики рафинада, на песчинки, летящие со стенок рукотворной лужицы на берегу моря.

Они читают ночной намаз все вместе, Ася, как большая, надевает малиновый капор и блузку с длинными рукавами. Намаз джамаатом [93], то есть совместный, ценнее, и Хамза с Лизой пытаются не упускать награду, молятся вместе даже сейчас, хотя в бури каждому из них было б легче читать намаз в одиночку. После молитвы Лиза сидит на коврике и считает славословия на фалангах пальцев. Особой манере считать на пальцах до тридцати трех ее обучили в мечети очень давно, когда она только приняла новую веру: раз, два, три – три сустава в мизинце, раз, два, три – три сустава безымянного пальца, еще по три – в среднем и указательном и два в большом, всего пятнадцать, повторить круг по ладони – будет тридцать, добавить мизинец – еще три. Лиза складывает руки пригоршнями вверх для мольбы: ты просишь о желаемом – и оно незримо падает тебе в ладони. В книгах говорится, что если просишь, наоборот, устранить нежеланное, отвести беду, то руки поднимать следует тыльной стороной ладоней вверх, не собирая, а как бы отталкивая вред и боль. Она встает с коврика, складывает его пополам и выходит из комнаты, где Хамза, как дракон, стережет свое морское золото.

Расстояние

Хамза стоит около двери, Лиза – около окна. Между ними – расстояние, словно видимое сквозь широкоугольный объектив: наклонные линии, простые формы.

– Что ты рассказала, для меня неприемлемо. Если это ложь, то я не хочу быть женат на лгунье. Но я не думаю, Лиз, что ты меня обманула.

– Я не обманывала. – Лиза чешет запястье, нажимая ногтями так, чтобы осталась ссадина.

– И поэтому я не могу так больше. Если ты супергерой, как… Не знаю… Профессор Икс, то мы не можем жить вместе. Я дам тебе развод.

Лиза плачет, ветки бугенвиллеи в вазе на столе бросают розовый отсвет на ее щеки. Хамза закрывает лицо руками, опирается на стену. Лиза