гоночную программу отменил, объяснив отказ неподъемными для него расходами.
– Не брать же мне кредит в банке, – грустно сказал он. Иван с доводом согласился, считая, что с ума лучше сходить все-таки на свои, а не на заемные средства.
Существовала и вторая причина угасшего энтузиазма: если на российских трассах гонщики команды «Экстрим Моторспорт» каких-то результатов, пусть и весьма скромных, все-таки добивались, то в Европе пилот-сын все три раза не смог пройти отборы, занимал в итоговых протоколах последние места; и уже в воскресенье утром, вместо того чтобы готовить своего пилота к гонке, Иван крутил руль своей технички, направляясь обратно в Москву, размышляя о том, что чудес в жизни не бывает, и утешал себя тем, что почти для всех российских пилотов, даже самых успешных, европейские соревнования часто становятся неудачными – сказывается высокий уровень местной гоночной школы, качество самих трасс, да и подготовка приспособленной к этим трассам гоночной техники.
В результате выигрывающие в России призы и титулы ребята, попадая на европейские трассы, отчаянно сражаются за возможность попасть на финише хотя бы в первую десятку. Причем бороться приходилось как с обычными пилотами, так и, прямо скажем, с не совсем обычными…
– Представляешь, – рассказывал Иван отцу, когда зимой две тысячи девятого приехал домой на Новый год, – вот стоит моя маленькая палатка, а еще через две – другая, побольше. А внутри палатки сидит на стуле простой немецкий папа по имени Михаэль.
– И что это за Михаэль? – спросил папа, не уловив в рассказе сына подвоха.
– Не догадался, да? – с торжеством сказал Иван. – Тот самый Михаэль!
– Да ладно… – засомневался папа, который частенько, когда сын еще был маленьким, смотрел вместе с ним гонки королевской «Формулы».
– Да вот, погляди. – Иван достал из кармана телефон и показал фотографию: он и Михаэль Шумахер стоят рядом друг с другом. Шумахер приветливо улыбается, а Иван показывает поднятый большой палец.
– Сынишку он там своего выкатывает. Мика.
– Вот это да! – восхитился впечатленный увиденным отец. – Надо было автограф у него взять.
– Да вот забыл.
Иван рассказал отцу, как семикратный чемпион мира внимательно следит за первыми выступлениями девятилетнего сына, который, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, выступает под девичьей фамилией матери.
– А вот это правильно, – серьезно согласился Журавлев-старший. – За это, значит, уважение ему… Это у нас детишки с громкими фамилиями носятся. Вот подрастет его сын, добьется, значит, результатов, тогда и начнет ездить под своей фамилией. Тогда уже можно… Ну а как вообще дела?
– Плохо, – признался Иван. – Ушли мои пилоты. Деньги, говорят, закончились… Да и не только у меня, многие у нас сдулись.
– Кризис, – со знанием дела констатировал отец. – У нас тоже многие позакрывались… Чего делать будешь?
– Снова искать пилотов, – вздохнул Иван. – Либо идти механиком к тем, кому кризис не кризис… А я уже думал машинку себе взять и в гонки вернуться.
К началу сезона‑2010 Иван смог найти только одного пилота, родителей которого удалось привлечь совсем уж демпинговой ценой и тем, что не придется платить механику, так как Иван принял волевое решение уволить персонал и в целях экономии средств крутить гайки на машине своего нового подопечного самостоятельно. Но к концу сезона они тоже ушли, причем выплатив только половину от оговоренной суммы.
Новых пилотов Иван найти не смог – уровень команды «Экстрим Моторспорт» оказался недостаточно серьезен, чтобы удержаться на плаву в сложных финансовых условиях.
– Теперь точно придется идти к кому-нибудь механиком, – сообщил Иван папе, – а барахло мое кому-нибудь продавать.
– Ну да, продашь ты его сейчас, – обнадежил Журавлев-старший сына. – За три копейки, и то если неделю уговаривать. А до этого год будешь покупателя искать.
Отец оказался прав – имущество Ивана оказалось фатально невостребованным среди целевой покупательской аудитории. У всех либо все уже было, либо не было денег. Техничку и все «барахло» Иван хранил в арендованном гараже и раз в месяц, испытывая досаду, платил за него аренду. В один из декабрьских вечеров, незадолго до новогодних праздников, он поехал в московский Дом литераторов, где традиционно проводилось награждение участников чемпионата и первенства России по картингу, чтобы попытаться продать более удачливым коллегам свое имущество или получить место механика в какой-нибудь из команд. А лучше бы – и то и другое сразу.
Суеверному утверждению, что снаряды в одну воронку дважды не попадают, Иван, будучи убежденным атеистом, не доверял.
– Журавлев, а ты что здесь делаешь? – прогремел в холле Дома литераторов резкий, с детства знакомый голос.
Иван обернулся и увидел одного из руководителей Курской школы картинга, чемпиона СССР по автогонкам, Владимира Петровича Сухова, под руководством которого, будучи пацаном, он постигал азы гоночной науки.
– Пойдем-ка в кафешку, выпьем по сто… Тыщу лет тебя не видел, – сказал Сухов и потянул Ивана за рукав. Тот послушно пошел следом, хотя ни сто, ни даже пятьдесят граммов чего-либо в его планы не входили.
В огромной, с высокими потолками, хрустальной люстрой и резными деревянными стенами «кафешке» Дома литераторов Иван рассказал бывшему наставнику историю своей жизни, начиная с момента, когда, по его протекции, он уехал в Москву гоняться за шинную команду, и заканчивая ситуацией с продажей технички, в кузове которой мертвым грузом лежали невостребованные с осени палатка и оборудование.
Сухов посмотрел на своего воспитанника веселыми черными глазами и почесал нос – большой, орлиный, с тремя толстыми черными волосками на самом его кончике. Затем он опрокинул в себя еще одну рюмку, крякнул и вытер пышные черные усы, которые являлись едва ли не единственной растительностью его яйцеобразной головы.
– У меня хочешь работать? – спросил он у Ивана.
– У вас? – удивился Иван.
Закусив водку долькой апельсина, Сухов объяснил Ивану, что решил организовать команду и со следующего года выходит на чемпионат России. У него есть пара потенциальных пилотов, а их папа готов обеспечить хорошее финансирование. Нужны механики.
– Они меня уважают, понимаешь? Помнят про мои успехи. – Сухов вытащил из кармана пиджака клетчатый носовой платок и вытер выступивший на макушке пот. – А ты, кстати, временно пристроишь свое барахло. Если состояние хорошее, возьму у тебя все в аренду, чтобы не покупать свое. Палатка-то большая?
– На три машины, и есть зона для отдыха. Состояние хорошее. – Иван являлся образцом бережливого собственника и следил за тем, чтобы даже подержанные вещи выглядели практически как новые.
– Ну и годится, – улыбнулся Сухов. – Собирай манатки и возвращайся домой. С февраля начинаем работу. Ну, по пятьдесят, за сотрудничество! Вот, черт, Журавлев, я ж тебя такусеньким помню. А сейчас вон каким вымахал.
После очередных
