— консерватор, и Реми казалось, что он не упустит возможность отдать ребенка за границу, чтобы спасти лицо. Ему почему-то не пришло в голову, что Фируз может захотеть сам воспитать это дитя.
Он представил, как сообщит эту новость Кэти, которая уже начала готовить гостевую комнату к приезду Моназ. Кэти считала дни до их приезда. Он вдруг разозлился.
— Думаете, вашему внуку будет лучше в захолустном индийском городке, чем в Америке? — выпалил он.
Фируз с оскорбленным видом посмотрел на него. Даже Моназ обиделась.
— Я сама выросла в этом городке, дядя, — напомнила она.
— Извините, — торопливо произнес Реми. — Это было грубо. Но послушай, Моназ, тебе девятнадцать лет. Ты взрослая. Это твое решение, а не… не чье-то еще.
Моназ тихо заплакала. Ни Реми, ни ее отец не попытались ее утешить. Она вытерла слезы рукавом.
— Да, это мое решение, — наконец сказала она. — И если мои родители примут и полюбят моего ребенка, если я смогу видеться с ним, когда захочу, зачем отсылать его за тысячи километров? Вы можете усыновить кого пожелаете, дядя Реми. А это моя плоть и кровь.
Лицо Реми покраснело.
— Значит, ты решила? В этот раз пути назад не будет. Поняла?
— Да.
— Ясно. — Он закусил нижнюю губу. Он был в шоке. И что тут скажешь? Никаких контрактов с Моназ он не подписывал. И даже если бы у них был контракт, она — мать. И вынашивает свое дитя. — Шеназ в курсе? — спросил он.
— Нет, — ответил Фируз. — Мы пока ей не звонили.
— Ясно, — повторил Реми. Повисло неловкое молчание, и наконец Реми почувствовал, как слезы обожгли глаза. — Скажи, я никак не смогу тебя переубедить?
— Дядя Реми, мне очень жаль, — ответила Моназ. — Но так будет лучше. Я буду вечно благодарна вам за то, что заставили поговорить с отцом. Я и представить не могла, что все так кончится.
— Я тоже, — буркнул Реми. Продолжать это унижение было ни к чему. Он встал. — Что ж, тогда, пожалуй, всё. Спасибо, что пришли.
Фируз протянул ему руку.
— Удачи вам, — сказал он. — Я буду молиться за вас и вашу жену каждый день моей жизни. Я совершенно серьезно. Очень признателен вам за то, что вы наставили мою дочь на правильный путь. Мы навек у вас в долгу.
— Да никаких проблем, — машинально ответил Реми. Ему хотелось лишь одного — чтобы они ушли, а он закрыл эту главу своей жизни. В музее неудач стало одним экспонатом больше.
Моназ огляделась.
— А можно повидаться с бабулей? Попрощаться с ней?
— Она спит, — ответил Реми, — я передам, что ты приходила.
Моназ повернулась к отцу.
— Можешь оставить нас на пару минут, папа? Подожди меня внизу.
Фируз зашел в лифт и уехал. Реми повернулся к Моназ.
— Прошу, не надо меня ненавидеть, — взмолилась она. — Я понимаю, что разочаровала вас. Вы даже не представляете, как мне сейчас тяжело. Вчера я плакала всю дорогу из Навсари.
— Я тебя не ненавижу.
— И после возвращения в Бомбей я зайду проведать бабулю. Обещаю.
— Да необязательно, — сказал Реми. — Тебе скоро станет некогда. Как бы то ни было, я желаю тебе добра. Пусть все скорее разрешится. Живи счастливо.
После ухода Моназ Реми пошел в свою комнату и запер дверь. Правда освобождает человека — так в пословице говорится? Но он не чувствовал освобождения. Его самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Ему оставалось лишь купить Моназ билет на самолет. Но он решил продемонстрировать всем свою высокую нравственность. И как ему это аукнулось?
При одной мысли о том, как разочарована будет Кэти и что придется рассказать обо всем маме, он захотел что-нибудь пнуть. «Ну ты и дурак», — сказал он себе. И мама, и Кэти пытались донести до него, что он ошибается, но он не слушал. Отец всегда говорил: не задавай вопрос, если не готов услышать ответ.
Он позвонил Джанго на работу и сообщил ему новости. В ответ тот выдал цветистый набор ругательств, озвучив все то, что Реми сам сказать не осмеливался.
— Босс, я больше не смогу смотреть тебе в глаза, — пробормотал Джанго. — Мы лишь добавили тебе бед.
— Не говори глупости, — сказал Реми. — Вы тут ни при чем. Если кто и виноват, то я сам. Надо было помалкивать и забрать Моназ с собой, как планировал.
— Согласен, брат, — честно ответил Джанго. — Ты поступил очень глупо. То есть я понимаю, почему ты так сделал, но всё же…
— А я не понимаю. Не знаю, что за муха меня укусила, что я заставил ее поговорить с родителями.
— Ерунда. Ты прекрасно знаешь, почему так поступил. Чтобы доказать себе, что ты не похож на отца.
Реми ахнул. Джанго одним ударом рассек бурелом его мыслей и добрался до истины.
Они попрощались, и Реми еще раз прокрутил в голове их разговор. Джанго был прав: отец умолял его стать лучше, чем он. И Реми попытался выполнить его просьбу.
Но дело было не только в этом: впервые в жизни Реми пытался доказать себе, что он достоин быть сыном Ширин Вадии.
Глава сорок вторая
Узнав, что Моназ изменила свое решение, Ширин расстроилась даже больше, чем он сам.
— Приведи девчонку ко мне, — велела она. — Я заставлю ее передумать!
— Мама, ты говоришь как мафиози, — Реми улыбнулся, хотя ему было совсем не весело.
Но Ширин не улыбалась.
— Кем она себя возомнила? Как посмела разбить сердце моему сыну?
Утром Реми получил короткое письмо от сестры Кэти Карен. Та выражала свои соболезнования. Она использовала именно это слово, будто Реми и Кэти потеряли ребенка. Впрочем, именно это и случилось, вот только они потеряли его, не успев обрести.
— Всё в порядке, мама, — сказал он. — Думаю, всё к лучшему. Мы с Кэти очень много работаем. Может, и не суждено нам было.
Ширин нахмурилась.
— В каком смысле?
— Думаю, мы сделаем паузу. Еще раз хорошо подумаем после моего возвращения. Даже если у нас не будет детей, это не конец света. В мире миллионы бездетных пар.
— И вы так легко сдадитесь? — Ширин отвернулась.
Мама не знала, сколько времени и денег они потратили на ЭКО, сколько надеялись и разочаровывались. И какой смысл теперь ей об этом рассказывать? Он же скоро улетает. Найти один билет вместо двух намного проще.
— Что говорит Кэти?
— Мы толком ничего еще не обсуждали. Она очень расстроена, как можешь представить, и перенаправила все силы на празднование моего дня рождения. Хочет устроить грандиозную вечеринку. — При мысли об этом ему стало дурно.
Ширин задумчиво
