и застряли в забитых макулатурой ящиках, но такими темпами мне недолго осталось…
Бросаю взгляд вправо – к панорамному окну вновь приближается гравилёт, делая повторный заход. Самое время уходить отсюда – сейчас или никогда!
Сорвав с жилета последние две гранаты, я понизу отправила их под стол в сторону двери, уложила ствол дробовика на столешницу и широким веером, не глядя, высадила остаток магазина. Поток свинца с той стороны на секунду прекратился, а я, оттолкнувшись от ножки стола, начинаю разбег и замечаю – пилот допустил ошибку, чересчур приблизившись к окнам. Двойной хлопок позади, толчок ударной волны в спину, и вот он – мой шанс! Прыжок на подоконник, рывок из последних сил!..
Дробовик отдаляется, падает вниз с высоты пятого этажа, а я, пролетев добрые метра три, хватаюсь обеими руками за порог раздвижной двери. Тут же делаю резкий выброс и, ухватившись за треногу пулемёта, забрасываю себя внутрь.
Боец, путаясь в экипировке, судорожно попытался достать пистолет, но я быстрее – его запястье уже сжимает моя рука. Свист кинетики, хруст ломающихся костей, сдавленный крик – и я рывком выдёргиваю стрелка из летающей машины, отправляя его следом за дробовиком. Гравилёт, зависнув на мгновение, стал набирать высоту, а мой шальной разум огненной стрелой пронзила задорная мысль – теперь охотник и дичь поменялись местами!
Заняв место неудачливого стрелка, я зажала спуск. Как только машина поравнялась с крышей, усеянной вооружёнными бойцами, блок стволов достиг нужного ритма, и система подачи взвыла, жадно заглатывая патроны – не лентой, а стальной рекой, текущей в раскалённую глотку. Миниган с треском исторг огненный факел, обескураженные боевики заметались по крыше в поисках укрытия, а пилот, осознав наконец происходящее, рванул штурвал в сторону.
Гравилёт накренился, крыша исчезла из виду, и мимо поплыли заводские постройки, поглощённые воющей пургой. Мельком я заметила возле Института несколько тяжёлых бронемашин и целую роту полицейских – они один за другим исчезали в черноте входной группы…
— Марк, как слышно? — выкрикнула я в коммуникатор. — Приём! Отзовись!
Сквозь шипение помех донёсся взволнованный голос напарника:
— Лиза, слава Вселенной, ты в порядке! Меня тут прижали на выходе из коллектора, я не могу подобраться к машине!
Из коммуникатора слышались отрывистые автоматные очереди, но у меня отлегло. Жив, не погиб, не бросил меня! Я почувствовала прилив сил, и теперь надо было выручать Марка.
— Держись там, помощь на подходе!
Где-то в заволоченных непогодой небесах захлопало, хлёсткие звуковые удары отскакивали от стен складов и пакгаузов, пробиваясь даже сквозь вой пурги и гул антигравов. Звуки принадлежали корабельному оружию – над нами разворачивалось воздушное сражение. Похоже, я чертовски вовремя покинула Институт!
Схватившись за поручни, в одну секунду я преодолела пару метров, отделявших меня от двери в кабину пилотов, и вышибла её ногой. Молодой парень, лет двадцати от роду, ошарашенно завертел головой и закричал:
— Пожалуйста, не убивай! Я сдаюсь!
— Поворачивай левее, к коллектору, и всё у тебя будет хорошо! — скомандовала я. — Давай только без резких движений, договорились?
Пурга наполнялась звуками – хлопки позади меня разбавлял натужный гул корабельных двигателей. Гравилёт по широкой дуге приближался к бетонной ливнёвке, исчезающей в захламлённой низине, и я уже могла разглядеть полицейский броневик. Рядом с ним затаились несколько бойцов – периодически они высовывались и вяло постреливали в сторону трубы. Ещё пяток вооружённых людей вдоль бетонного скоса подбирались к чёрному круглому отверстию.
— Солдатик, давай боком к ним, и зависни метрах в пятидесяти! — крикнула я.
— Я не могу! Они же мои сослуживцы! — Совсем зелёный боец, похоже, даже в безвыходной ситуации оставался верен воинскому долгу.
— Всё с ними будет нормально, обещаю. Делай, как я говорю, или мне придётся и тебя сбросить вниз!
Пилот нехотя послушался, а бойцы по эту сторону броневика уже глядели в нашу сторону. Однако, они, похоже, ещё не были в курсе всей ситуации.
— Марк, готовься на выход к глайдеру, я прикрою! — скомандовала я. — Через десять секунд!
— Принял!
Делать нечего, обещания нужно выполнять…
Я вернулась за миниган, взяла на прицел башню бронетранспортёра и зажала гашетку. Пулемёт затрещал, приятная вибрация пошла по всему телу, а башня заискрила градом рикошетящих от неё пуль. Бойцы штурмовой группы, оказавшись на открытом месте под огнём, забыли обо всём и кинулись врассыпную кто куда – за броню, мимо коллектора в кусты, в яму с хламом, а один из них заскочил прямо к Марку, внутрь трубы.
Убедившись, что на линии огня никого не было, я водила стволом влево-вправо, поливая свинцом броневик, ливнёвку, кусты. Бетонная крошка летела во все стороны, в воздух взметались фонтаны снега, а я чувствовала глупую, детскую радость, будто получила в свои руки долгожданную, вожделенную игрушку.
Через мгновение из коллектора выскочил Марк с сумкой наперевес и, бегло отстреливаясь от оперативников, принялся взбираться по пологому склону наверх, к глайдеру. Несколько мгновений – и машина, поднимая тучу снега, взмыла над бетонным жёлобом. Очень вовремя система подачи всхлипнула вхолостую – бункер опустел, и блок стволов тщетно замолотил воздух.
— Жми, пилот, улетаем отсюда! — что было сил закричала я.
Меня дёрнуло в сторону, а по корпусу застучали пули – бойцы внизу, наконец, пришли в себя. Спустя минуту аэрокар прорвался сквозь снежный вихрь и поравнялся с гравилётом. Через прозрачный обтекатель Марк беззаботно махал мне рукой, а коммуникатор игриво протянул:
— Эй, красотка, хорошая погодка! Не желаешь прокатиться?
— Марк, да ты шутник, — усмехнулась я. — Мы с тобой налажали по полной! И особенно ты, мой дорогой. Единственное, что я пока ещё не сделала – так это не сменила тебе мокрый подгузник!
— Да-да, я знаю, если бы не ты, и всё такое… — Раздражённо проворчал Марк. — Ты, конечно, супергерой – но только пока у тебя есть наркота. И вот тебе информация к размышлению. Сейчас нас будут искать с собаками, и на этом пузатике ты далеко не улетишь! Давай ко мне – и дёру!
Я бросила взгляд на хищный миниган и вздохнула. Повернулась в сторону кабины:
— Парень, держи ровнее и не дёргай штурвал!
Молодой пилот уже вышел из кабины и теперь держался за поручни, покачиваясь и силясь перекричать шум ветра:
— Машина на автопилоте! Я с вами! Если вернусь – мне только одна дорога – под трибунал!
— Прости, но ты всё же вернёшься, — ответила я. — Живым
