этого ложные выводы.
— Однако возможен другой вариант. В декабре вам разбивают машину. В феврале — эти обвинения. Разве не естественно предположить, что кто-то вас ненавидит?
— Ненавидит меня? — поперхнулся учитель.
— Например, какой-нибудь влюбленный в Клару школьник заревновал, видя, что она проявляет к вам интерес?
– 27 –
Я узнал о его смерти
Расположенная в десяти минутах от аэропорта торговая зона Поль-Лескара тянулась через лабиринт дорожных развязок и подъездных путей к складам, предприятиям и офисам. Жюльен Келлер въехал на аллею, его взгляд был прикован к слову «Пердотти», написанному ярко-синими заглавными буквами на вершине здания, стоящего в стороне. Он свернул на боковую дорогу, объехал обувную фабрику и наконец увидел фасад компании «Пердотти», специализирующейся на разработке оборудования для водного спорта, в которой работал инженером исследовательских и конструкторских работ Давид Шаффер.
Жандарм нашел место на парковке для посетителей и направился к главному входу. Он представился девушке-администратору, та записала его имя, выдала ему временный пропуск и предупредила Шаффера, что встреча с ним назначена на 11 часов. Шаффер спустился спустя несколько минут. Одет он был хорошо, но неформально, в соответствии с нынешним дресс-кодом молодых, динамичных руководителей: добротные джинсы, черные кожаные туфли и свитер от Ральфа Лорена. Шаффер производил приятное впечатление с его ростом метр восемьдесят, благообразным, хотя и заурядным лицом, и светло-каштановыми, слегка встрепанными волосами в стиле «я только встал с постели». Они прошли через огромную шумную мастерскую, состоящую из застекленных пространств, где тестировались опытные модели, механизмы и материалы с инновационными свойствами, вокруг которых толпились инженеры. Затем они прошли через автоматическую дверь и поднялись по лестнице — туда, где находился кафетерий.
— Здесь нам будет спокойнее, потому что в моем кабинете только перегородки, — пояснил Давид Шаффер. — Выпьете что-нибудь?
Келлер выбрал фруктовый сок и сел за столик рядом с эркерным окном с видом на промзону. Шаффер вернулся через минуту с маленьким подносом в руках.
— Я хотел с вами встретиться по поводу одного из ваших старых школьных друзей, — начал Жюльен.
— Вы имеете в виду Магида?
— Да.
— Я узнал о его смерти, — сказал Шаффер мрачно. — Печальная новость. Газеты пишут, что он был убит. В это невозможно поверить.
Келлер согласно кивнул.
— Вообще-то я не видел Магида со школы. Мы какое-то время перезванивались, а потом полностью потеряли друг друга из вида. Так что…
— Да, его родители мне об этом сказали. Но поскольку вы были с ним очень близки, то, я уверен, сможете предоставить мне информацию о его прошлом, особенно меня интересует последний учебный год в Андае.
— Предоставить вам информацию? — повторил Шаффер и сделал глоток газировки.
— Именно так. Любой факт может оказаться полезным, так что выкладывайте все, что помните. Расскажите мне о вашем бывшем друге.
Эти слова как будто поставили собеседника в тупик. Он нахмурился, погрузил взгляд в свой стакан, сделал еще один глоток и начал описывать Магида в тех же обтекаемых фразах, которые Келлер уже слышал. Ничто не ново под солнцем. Тогда жандарм решил ускорить процесс.
— «Видео 36» — это вам говорит о чем-нибудь?
— «Видео 36»? — переспросил удивленно Давид. — Нет… нет, абсолютно ничего.
— Ладно. А имя Валерианы Дюкуинг?
Шаффер покачал головой, но как будто пытался что-то вспомнить, и Келлер дал ему время.
— Сожалею, — наконец сказал он. — Не думаю, что я знаю эту женщину. А должен был знать?
— Она училась во втором классе, а вы — в выпускном.
— Тогда неудивительно, что я ее не знаю.
— Она занималась плаванием. У вас были общие тренировки, — уточнил следователь, показывая ему фото из личного досье, которое переслала ему Леа по электронной почте.
— Пожалуй, ее лицо мне знакомо. Но у меня нет никаких конкретных воспоминаний.
Бывший лицеист допил газировку и завертел стакан в пальцах, словно раздумывая. Наконец он решился:
— Я не понимаю. Какое отношение имеет эта девушка к Магиду, который занимался легкой атлетикой?
Келлер не собирался раскрывать ему подоплеку своих вопросов.
— Идет расследование, поэтому я не могу вам ответить. Но вы уверены, что эта девушка не встречалась с Магидом Айедом?
— Магид ведь коллекционировал свои победы, так что я бы уж, конечно, ее запомнил.
— А как по-вашему, у Магида была какая-нибудь другая, тайная жизнь? Может, он что-то скрывал? Какой-то секрет? История, которую он утаил от своей семьи?
Шаффер вытаращил глаза и ответил коротким смешком.
— Нет! Нет, уверяю вас: Магид был очень цельным человеком, совсем не из тех, кто что-то скрывает.
Жандарм был вынужден согласиться. Даже если Айед скрывал некоторые стороны своей жизни от собственных родителей, можно ли считать его притворщиком? В самом деле, кто же станет признаваться в своих сексуальных предпочтениях родителям, особенно если они идут вразрез с их моральными убеждениями?
— Допустим, а вы не слышали, чтобы Айед с кем-нибудь соперничал, враждовал или кого-то ненавидел?
— Нет. У Магида возникали, конечно, некоторые разногласия с ребятами в лицее, но ничего такого, что бы я запомнил. Мы были подростками, так что всякие глупые войнушки случались нередко.
— Понятно, — сдался Келлер. — Последний вопрос: вам о чем-нибудь говорят буквы «НЧС»?
— ЭНЧС?
— НЧС, — повторил жандарм, упирая на «Н».
Шаффер с сомнением посмотрел на следователя.
— Честно говоря, вот так сразу ничего в голову не приходит. Это инициалы?
— Извините, но я не могу вам ответить, — уклонился жандарм и встал.
Затем он поблагодарил инженера за уделенное ему время, оставил свою визитную карточку и ушел, даже не подозревая, что под свитером от Ральфа Лорена рубашка его собеседника взмокла от пота.
– 28 –
«Просто так… чтобы понять»
Туман рассеялся, но над деревней пошел мелкий, пронизывающий дождь. Следовательницы побежали через сад Шабана. Мокрые до нитки, они сели в машину. Баденко вставила ключ зажигания и застыла. Устремив взгляд на извилистую деревенскую дорогу, она как будто размышляла. Луиза смотрела на свои промокшие «конверсы», предпочитая хранить молчание. Спустя долгую минуту Баденко вздохнула и повернула голову к напарнице.
— Мне это будет трудно, Луиза, но в интересах следствия я постараюсь забыть ваш сегодняшний выпад.
— Мой выпад? Что вы такое говорите, Леа?
Баденко смерила ее взглядом, не скрывая раздражения. Казалось, она готова броситься на
