Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47
– Саркастическая барышня, – Гулевскому казалось, что он сказал комплимент. Но лицо Беаты, дотоле приветливое, помрачнело.
Она одернула жакет. Обошла стол, будто баррикадой отгородилась.
– Так с чем нагрянул, баловень судьбы? – напомнила она. – Не станешь же врать, что разыскивал меня?
– Не стану, – подтвердил Гулевский, озадаченный внезапной переменой. – Но знаешь, теперь поражаюсь, почему не искал?
Увы! Попытка подхалимажа не подействовала. Беата поторапливающе передвинула пачку документов.
– Да, да, понимаю, – твоё время – твои деньги, – заторопился Гулевский. – Некоторое время назад возле вашей ограды охранники обнаружили двух отравленных ребят. Один из них умер на месте. Хотелось бы узнать подробности.
– Помню, – недоумевающе подтвердила Беата. – Но ты-то к этому какое отношение имеешь? Насколько знаю, давно не следователь.
– Один из двух, тот, что умер, – мой сын, – через силу выдавил Гулевский.
– Боже милосердный! Бедный, бедный мой, – Беата нащупала рукой спинку стула, осела.
В сущности ничего существенно нового Гулевский не услышал. Когда буйный пьянчужка рухнул перед входом, охранники, чтобы не смущать «платиновых» жильцов, решили оттащить его в сторону, к парку.
– Зачем же на морозе к парку? Разве не понимали, что замёрзнет? Почему не вызвать «Скорую» или на худой конец милицию? – неприятно удивился Гулевский.
Беата согласно кивнула.
– Я тоже потом их спрашивала. Стоят, моргают. Ещё удачно, что я как раз подъехала. Нагнулась, разобрала хрипы.
– Моего… ты обнаружила?
– Нет, я «Скорую» вызвала. Парень при мне шевельнулся, сделал какой-то жест в темноту. Почудилось, вроде, как пытается что-то сказать. Вот и приказала охране пройти по периметру. Так и обнаружили второго. К сожалению, уже неживого.
Беата виновато вздохнула.
– Кто именно обнаружил? – для проформы задал вопрос Гулевский.
– Охранник Бовин. Сегодня, как помню, не его смена. Впрочем, уточню.
Беата склонилась к селектору и потребовала выяснить, дежурит ли Бовин. Если да, – пригласить.
– В страшное, равнодушное время живём, – скорбно произнесла она. – Взять охранников. Бывшие милиционеры, семьи, у кого-то внуки. И, поди ж ты, – легче заморозить человека, чем утруждаться хлопотами. Мне кажется, в девяностых, когда всех втянули в повальную денежную гонку, из людей вымыли самое важное – сострадание… У тебя ж телефон названивает! – спохватилась она.
Гулевский подошел к вешалке, на которой повесил дублёнку, выдернул из бокового кармана вибрирующий мобильник.
Звонил Стремянный – из бюро судебно-медицинской экспертизы. По заключению эксперта, смерть наступила вследствие отравления одним из самых «тяжелых» психотропных – азалептином. При передозировке – полное нарушение рефлексов, вплоть до коматозного состояния. А смешение со спиртным приводит к необратимым изменениям в психике. В чистом виде – это зеленовато-жёлтый порошок из малюсеньких кристалликов. Так что попасть случайно в палёное спиртное никак не могло. Зато можно подмешать.
– Заключение, на минуточку, с полторы недели как готово. Не больно, как видишь, торопятся, – добавил Стремянный, намекая на предшествующий разговор. – А если отправлять по почте, ещё недели две сроков вылетит. Я уж сам позвонил этой Цыпко от твоего имени, чтоб срочно забирала.
– Правильно сделал, – согласился Гулевский. – Но сейчас главное – реанимация. Чем быстрей выйдет из комы Вадим, тем быстрей узнаем, с кем они общались.
– Не узнаем, – глухо ответил Стремянный. – Мне с полчаса как отзвонился Егор Судин. Вадим умер, Илья… Ты слышишь, что я сказал?
– Да, – Гулевский отключился.
– Вот ведь…оба, – жалобно произнес он.
– Я поняла, Илюша, – Беата кивнула. – Что ж делать, милый? Надо перетерпеть. И думать о близких, которые слабее тебя, и им нужна опора. Твоей жене наверняка еще хуже.
– Наверное.
Тонкая бровь Серебрянской недоуменно изогнулась.
Дверь открылась. В кабинет вступил мужской ботинок, обладатель которого задержался, зычно выговаривая кому-то в приёмной. Гулевский увидел вполоборота высокого, светло-русого молодого мужчину, скорее даже – парня.
– Вот что, Беата, – с порога начал он. Увидел постороннего и неловко закончил, – …Станисловна! Как хотите, но Непряхина надо гнать!
– Это ваша вотчина. Заслужил, выгоняйте! Что вы ко мне с любым вопросом? – с легким раздражением осадила его Беата.
– Мой главный инженер, Вадим Аркадьевич, – представила она. – Кажется, скоро покупку бахил для слесарей станет визировать в этом кабинете.
Светло-синие глаза Вадима Аркадьевича, с нежностью глядевшие на управляющую, померкли.
– Больно надо, – обиженно буркнул он. – Вы ж поручили найти охранника Бовина. Он на два дня взял отгул. Что-то с внуком. Послезавтра должен выйти на дежурство. Если прикажете…
– Да, передайте, чтоб зашел…Спасибо, – поторопила Беата. Вадим Аркадьевич продолжал топтаться, исподлобья разглядывая Гулевского.
– Что ещё?
– Так, может?..Вы не обедали. Тут неподалёку новый ресторанчик…
– Спасибо, я сыта. Как-нибудь в другой раз!
Вадим Аркадьевич еще раз скребнул недоверчивым взглядом по посетителю и вышел, со значением пристукнув дверью.
– Кажется, он тебя ко мне приревновал, – догадался Гулевский.
– А он ко всем ревнует, – Беата досадливо отмахнулась. – По правде уже уставать начала. Молодой, красивый мужик, тридцати нет. И тянет на старых баб. Может, в детстве не долюбили? И ладно б только в постель пытался затащить, так ведь замуж уговаривает. Дважды звал, дважды отказывала, дважды увольнялся. Похоже, опять созрел. И что делать, ума не приложу.
– Так выгони с концами! – Гулевский ощутил, как в нем самом закипает ревность. – Или боишься потерять поклонника?
– Поклонника – полбеды. Где я такого главного инженера найду? На нём, на самом деле, всё хозяйство держится. Вот и лавирую. Раз-другой по губам, чтоб не раскатывал; один раз – за ушком пощекочу. Тоже – наука!
Она поднялась, напоминая о времени.
Уходить Гулевскому не хотелось. Но и повода задержаться не нашел. Заторможено натянул он дубленку. Охлопал карманы в поисках шарфа. Кончик шарфа торчал из надетого рукава. Беата вытащила его, заботливо накинула на шею, оправила, застегнула полушубок. От неё веяло теплотой и сочувствием.
– Будто ребенка на прогулку, – тоскливо усмехнулся Гулевский.
В дверях замешкался:
– Я ведь так и не спросил тебя о семье. Ну да как-нибудь.
– Как-нибудь, – согласилась она.
Едва таинственный визитер ушел, в кабинет заглянула истомившаяся диспетчерша.
Энергичная Беата Станисловна с прикрытыми глазами откинулась в кресле. На чистом, на зависть девчонкам, лице ее блуждала тень – быть может, от солнечного лучика, просочившегося сквозь тяжелые шторы.
– Что на сей раз, Нелли? – не открывая глаз, произнесла она. Догадалась. – Ладно, работайте пока.
Беата открыла глаза и будто заново увидела вспыхнувшую от радости молодую женщину.
– До следующего случая, – не удержалась она.
– Обещаю, – Нелли с чувством приложила руки к груди.
– Кстати, Нелли, – нагнал её голос управляющей. – Позвольте – без посторонних. По-моему, у вас на лице чрезмерно много косметики.
– Как и у вас, – Нелли обиделась.
– Да, как у меня, – Беата сдержала улыбку. – Только я крашу лицо, чтоб скрыть морщины. Если б у меня сохранился такой роскошный румянец, я б весь макияж с наслаждением выбросила на помойку.
Нелли, старавшаяся во всем подражать Серебрянской, хотела огрызнуться. Но пригляделась к непривычно умиротворенной начальнице и, не пререкаясь, тихонько вышла.
«Ты всё та же!» – вспоминала Беата слова Ильи и радовалась, что поддалась на уговоры дочери и сделала подтяжки под глазами.
А Гулевский шел по дорожке в сторону метро с блуждающей на губах улыбкой. И решительно не понимал, как мог просуществовать столько лет без звуков этого тёплого колокольчика.
На следующий день Гулевский вышел на работу. Добраться по коридорам Академии до кафедры оказалось нелегким испытанием. Встречные, завидев его, стирали с лиц живое выражение и смотрели больными глазами, в разговоре сочувственно сбавляли голос. У женщин обильно выступали слезы. И оттого Гулевскому делалось многократно хуже, будто то и дело задевали ноющую заусеницу, не давая ей подсохнуть.
Лишь на кафедре удалось затвориться ото всех. Сотрудники не отвлекали, – Арлетта перехватывала визитёров в коридоре. То и дело доносился её сдавленный, будто возле палаты тяжелобольного, голосок.
Хуже то, что уединение, так им любимое, не шло на пользу. Попробовал дописать статью, обещанную в академический сборник, – «Позитивная ответственность в уголовном праве». Статья была написана на две трети. И не докончил ее лишь потому, что случилось несчастье с Костей. Помнилось, что писалось удивительно легко, формулировки лились из-под пера свободно, без усилия. Да и как не литься, если основные положения многажды и основательно продуманы. Но теперь, вернувшись к ней, убедился, что не в состоянии сформулировать ни одной новой идеи. Да что идеи? Фразы выходили корявые, кондовые. Попробовал для разгона перечитать написанное ранее – будто писал другой человек. Хотя почему «будто»? Две недели назад он и впрямь был другим. А этот, новый, что поселился в нём, никак не мог взять в толк, для чего вообще нужно писать подобные заумные, далекие от практических нужд опусы.
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47
