там у людей есть все причины для страха. Но здесь? Если вы никак не связаны с преступными группировками, риск столкнуться с чем-то по-настоящему опасным исчезающе мал. – Ведущие закивали с серьезными лицами. – Даже на Эланде, – добавил Никлас и улыбнулся.
Он взял со стола чашку и хотел было отпить кофе, как вдруг заметил что-то странное под большим пальцем. Что-то висело на ручке чашки. Никлас заметил это и в прошлый раз, но оставил без внимания. Теперь же разглядел привязанный к ручке кусочек ткани – маленький зеленый ярлычок, какие, как он знал, использовали сотрудники студии. Похоже, кто-то таким образом отметил его чашку, чтобы не перепутать с другой.
– Вопрос личного характера, – продолжал Летич. – Сколько времени пройдет, прежде чем вы перестанете оглядываться на это событие?
Никлас моргнул. Такого не было в утвержденном им сценарии. Министр не любил говорить о себе. В таких случаях велик риск обвинений, что он путает личное с общественным. Похоже, пресс-секретарю министерства будет о чем поговорить с продюсером SVT.
Никлас улыбнулся и посмотрел на ведущего. Он пытался понять, задан ли вопрос из чистого любопытства, или за ним стоит какая-то хитрая уловка. Затем перевел взгляд на чашку. Передвинул большой палец. На зеленом ярлычке действительно что-то было написано. Но точно не его имя.
Там была цифра «восемь» с закрашенной нижней половиной.
Точь-в точь как на той визитной карточке.
И после нее число «одиннадцать».
Потому что оставалось одиннадцать дней.
Тот, кто прицепил это к его чашке, был в этой студии. Несмотря на охрану и все предупредительные меры Тора.
Паника охватила Никласа и заполнила все тело. По рукам и ногам пробежал колющий холодок. Больше всего на свете Никласу хотелось броситься прочь, но он заставил себя остаться. Как-никак, прямой эфир. Никлас смотрел в чашку, пока не успокоился. Только после этого поднял взгляд на ведущего.
Тор как будто все понял по его выражению лица. Никлас увидел, как он прошептал что-то на ухо продюсеру, и та, в свою очередь, подала ведущим сигнал прерваться.
– Вам трудно об этом говорить? – задал следующий вопрос Летич, который как будто ничего этого не замечал и по-своему интерпретировал реакцию министра.
– Иногда, – вздохнул Никлас и прочистил горло. – Если говорить о том, сколько времени должно пройти, прежде чем я перестану на это оглядываться, то… я никогда не перестану этого делать.
Между тем в студии поднялась суматоха. Охранники заняли позиции у всех выходов. Никлас знал, что это бессмысленно. Того, на кого они охотятся, здесь уже нет. Потому что еще не время.
Сообщение не допускало иных толкований. Охрана не имеет значения. Когда придет его день, Никласа ничто не спасет. Ему не уйти.
Сейчас Кристеру лучше, чем обычно, удавалось игнорировать разносившуюся по всему офису рождественскую музыку. Все его мысли занимало нечто иное, притаившееся в дальнем уголке памяти. Кристер изучал дела других пропавших без вести людей в надежде обнаружить хотя бы какое-то сходство со случаем Юна Лангсета. С тем немногим, что они знали об этом. Но ничего такого не видел.
Мелькали страницы с фотографиями тех, кого стерли с лица земли. Иногда напрашивались вполне правдоподобные объяснения этому. Вот психически больная Ольга из дома престарелых, которая так и не была найдена. Или некто Хорхе, несколько страниц судимостей, явная связь с преступной бандой. Пропал навсегда, после того как, по словам сожительницы, ушел на встречу с какими-то «парнями». Или двенадцатилетняя Эльва, которая бесследно исчезла, будучи в третий раз выпущена из психиатрической лечебницы, куда попала после очередной попытки самоубийства. С этими все более или менее ясно.
Кристер понимал, что не стоит слишком увлекаться. Такая работа небезопасна для собственной психики. И все-таки этих людей искали. Об их пропаже было заявлено в полицию.
Хуже, когда отсутствия человека никто не замечал. Когда люди месяцами лежали мертвыми в четырех стенах, и только то, что они не платили за квартиру, становилось поводом забить тревогу. Сам Кристер вполне мог бы разделить их судьбу. Но только до того, как в его жизни снова появился Лассе. Теперь все по-другому.
Лассе стал его шансом на новую жизнь. И дело не только в том, что Кристер боялся потерять этот шанс. Просто в кои веки он чувствовал себя счастливым.
Но откуда все-таки это странное, навязчивое ощущение? Как будто Кристер знал что-то такое, чего никак не мог вспомнить. Может, он был слишком счастлив, чтобы работать? Или же это начало старческого маразма.
Он продолжал листать документ на мониторе. Лицо за лицом. Судьба за судьбой. Где-то в архивах скрывалось нечто связанное и с Юном Лангсетом. Кристер не мог этого объяснить, просто знал.
– Как дела?
От неожиданности он подпрыгнул на стуле. Никаких приближающихся шагов, хотя именно в этот момент «Зажги свечу» с другого конца офиса как никогда заглушила все остальные звуки.
– Все в порядке, – ответил Кристер и тут же спохватился: – Или нет… Такое ощущение, что у меня не получается вспомнить нечто важное. Как будто я что-то видел… но никак не могу понять, что и где.
– Ты слышал, что Петер Крунлунд сын Драгана Манойловича? – спросила Мина. – Это Рубен обнаружил.
Кристер кивнул:
– Да, у Рубена голова лучше моей. Очень интересная связь. Юлия загорелась, как я слышал. Но чем это поможет против моего старческого слабоумия? Это возраст… память стала как решето.
Кристер почесал голову и в отчаянии оттолкнулся от стола, так что кресло откатилось почти на метр.
– Ты не думал обратиться за помощью к Винсенту? – осторожно спросила Мина.
– К Винсенту? – Кристер тихо рассмеялся. – Чем он может помочь? Провернет какой-нибудь фокус-покус? Наколдует мне память?
– Мне он помог вспомнить одну очень важную вещь, – объяснила Мина. – Винсент загипнотизировал меня. Без него мы бы не нашли бункер на ферме Юна Веннхагена.
Мина взглянула на стул рядом с Кристером и как будто подумывала сесть, но в итоге осталась стоять. Кристер понял ее. Эта тканевая обивка явно знавала лучшие времена.
– К черту гипнотизеров, – отмахнулся он. – Во-первых, это шарлатанство. Давно доказано, что на самом деле такие штуки не работают. Ну а во-вторых, Винсент не откажется от удовольствия заставить меня попрыгать на одной ноге, да еще и крякать при этом, как утка. Он не упустит случая поиздеваться надо мной.
– Как же он заставит тебя крякать, если это не работает?
Мина удивленно подняла брови. Кристер пристально посмотрел на нее, после чего снова придвинул стул к столу и уставился на монитор, давая понять, что разговор закончен.
– У меня нет времени на ерунду, – пробормотал он.
– Как знаешь, –
