состроив гримасу Кэролин.
– Теория все равно хорошая, – с легким смущением защитил свое мнение Найалл.
– По итогу мы имеем дело с убийцей или парой убийц, одержимых матерью или бывшей девушкой…
– Или… – перебила соседку Чарли, – с просто не фрейдистским чудиком, которому нравятся стремные тексты. Без обид. – Она бросила взгляд на Эмму.
– Не я же читаю про маньяков с именами Кен и Барби, – парировала та, после чего признала: – Но не могу отрицать, что наш убийца одержим искусством и литературой, объективизирующими смерть красивых девушек. Главное заключается в способе демонстрации жертв – отсылках, цитатах.
– Боюсь, это твоя область, – прокомментировал Найалл.
– Поверь мне, я в курсе, – улыбнулась Эмма. – Поэтому и хочу объявить сегодняшнюю встречу завершенной, чтобы пойти домой и полистать Шекспира.
– И, может, немного поспать? – мягко предложила Кэролин.
– «Уснуть… и видеть сны? – процитировала монолог Гамлета Эмма, натягивая куртку и застегиваясь, чтобы защититься от осенней прохлады. – Вот и ответ»[36].
* * *
Через несколько коротких часов Эмма проснулась от гудка сообщения на телефоне, который лежал на черном прикроватном столике с цветастым узором. Она перекатилась и спряталась под подушкой, когда последовала еще трель. Но спустя три сигнала все же нащупала гаджет и поднесла к лицу, пытаясь собраться с мыслями и сфокусировать взгляд. Чарли без вступления начала переписку, и Эмма рассеянно задумалась, ложилась ли журналистка вообще спать.
ЧАРЛИ: Поминальная служба сегодня утром… мы идем?
НАЙАЛЛ: Я считаю, нужно сходить.
КЭРОЛИН: А не будет ли это слишком бескультурно – пользоваться такой ситуацией?
ЧАРЛИ: Убийцы иногда наблюдают за похоронами, чтобы видеть, какое впечатление произвели преступления.
НАЙАЛЛ: Наш точно будет.
ЭММА: Нужно пойти. Сара заслуживает, чтобы ее помнили.
Она секунду помедлила, держа палец на экране, но все же отправила дополнение: «Если он сможет нас увидеть, то и мы его увидим». Затем бросила телефон на кровать, встала и, вытащив простое черное платье из шкафа, быстро оделась. После привела волосы и лицо в приемлемое состояние, села в машину и вскоре добралась до территории колледжа, где проходила поминальная церемония. Зал уже был заполнен. Эмма осмотрелась в поисках знакомых лиц. Декорации к грядущей постановке «Двенадцать разгневанных мужчин» [37] наспех накрыли черными полотнами и украсили помещение вазами с лилиями – даром от городского флориста. Перед сценой стояла тренога с большим портретом улыбающейся Сары. Совет директоров обсуждал предложение президента колледжа добавить также фотографию Филиппы после объявления о ее смерти, чтобы не выделять дополнительный выходной студентам для участия в церемонии, однако идею отклонили. Коллегия не хотела получить обвинения в том, что они ценят учебу выше жизни.
Эмма в замешательстве остановилась, не уверенная, что вписывается сюда. Она заметила сидевшего в первых рядах Рори, склонившего голову, а вот отыскать в толпе дружелюбное лицо Кэролин, как надеялась, не сумела. Взгляд на мгновение упал на фигуру Иэна. Но когда тот поднял глаза, Эмма отвернулась. Малкольм Хейнс ссутулился на последней скамье возле профессора Джейкобс и нескольких других знакомых членов факультета. Три-четыре студента с ее курса сидели ближе к сцене: Хейли, Итан. Имена остальных так и не всплыли в памяти. Сердце сжалось от грусти. Если бы Сара училась у Эммы, она забыла бы и ее?
Собравшиеся умолкли, когда ректор поднялась на сцену, высказала несколько неловких слов соболезнования и пригласила местного священника, которого выбрала семья Сары Уэстон. Тот спокойными и обтекаемыми фразами упомянул о смерти девушки, подчеркнуто обходя жестокие обстоятельства преступления. Хотя это совершенно не помогло: аудитория продолжила перешептываться, и в воздухе витало слово «убийство». Когда речи начали произносить друзья Сары, Эмма тихо выскользнула из зала. Ей казалось слишком навязчивым, чуть ли не вуайеристическим оставаться там и наблюдать за их горем. Она ничего не узнает из слов страдающих людей. Если убийца и присутствовал на церемонии, то ничем себя не выдал.
На секунду в памяти всплыл момент, когда их с Иэном взгляды встретились, однако Эмма тут же прогнала мысли об этом, хотя, услышав шаги позади, и подумала, не решил ли он последовать за ней. Она остановилась на парковке, расправила плечи и обернулась, уже заготовив отповедь.
Однако увидела перед собой вовсе не Иэна.
Темные волосы Итана падали ему на глаза, которые покраснели и пылали от ярости.
– Зачем вы сюда явились? – Его голос звучал глухо от горя, а руки тряслись, когда он ткнул в профессора пальцем. – Вам не следовало приходить.
– Итан… – Эмма попятилась в замешательстве.
– Для вас все это игра? Или сюжет очередного дурацкого романа?
– Конечно, нет, – покачала она головой, стараясь осмыслить, что происходит. – Я…
– Она не героиня гребаной книги! – выкрикнул студент, наступая.
– Я не понимаю. – Эмма инстинктивно выставила перед собой ладони. – Ты о ком? О Саре?
– Нет! О Филиппе! Которую нашли возле пруда. Она была… – Голос Итана сорвался. – Она была моей девушкой. Веселой, умной и… Вы не имеете права говорить о ней, будто о кусочке головоломки. – Он провел ладонью по лицу. – Я слышал вас вчера. В кафе. Вы обсуждали вторую жертву и мертвую девушку. Ее звали Филиппа. И я любил ее.
– Мне очень жаль…
– Не смейте. Даже не пытайтесь извиняться.
Еще один парень, который всегда тенью следовал за Итаном, схватил его за плечи.
– Забудь, чувак. Идем домой.
Но тот вырвался и крикнул:
– Она не какая-то бессмысленная метафора. Вы учите нас по книгам о смерти, заставляете их анализировать, относиться как к головоломкам, высмеивать глупую романтику и мелодраматизм гибели. Но… Филиппа была… Я… – Итан согнулся пополам и тихо застонал.
Эмма не сумела подобрать слов в ответ.
– Извините, профессор, – негромко пробормотал его приятель, затем обхватил рыдающего друга за плечи и повел прочь.
Она медленно побрела по парковке, опустив голову, а когда скользнула в машину на водительское место, то включила зажигание, однако оставила ключ просто висеть, не зная, куда поехать. Поэтому просто сидела и наблюдала, как капли дождя скатываются по лобовому стеклу, размышляя над словами Итана и коря себя. Он был прав. Они занимались именно тем, насчет чего предостерегали Иэн и Кэролин. А прошлым вечером даже с удовольствием – обсуждая убийства, словно загадку – словно игру. Эмма могла говорить себе, что наслаждалась не процессом, а компанией и чувством общности, но на самом деле просто поддалась искушению ответить на брошенный вызов.
Она по-прежнему сидела в машине, когда двери зала распахнулись и под дождь повалила толпа народа. Они жались друг к другу
