его начальника с сыщиками Нищенков поручил ему взять под особое наблюдение дворец Ольденбургского и его обитателей. Напрямую заниматься таким тонким вопросом контрразведка не могла. Как-никак, хозяин дворца – генерал-адъютант и член Государственного совета. А его единственный сын Петр женат на сестре государя. Кроме того, денег для наблюдения кот наплакал…
На этом месте Лыков развязал мошну и вручил агенту сразу 75 рублей – на три месяца вперед. А потом добавил четвертной для оплаты услуг вторичной агентуры.
– Продолжайте, Осип Вавилович. Что вам удалось узнать? Есть во дворце и вокруг него подозрительные в смысле шпионажа личности?
– Есть, – ответил тот, убирая деньги в бумажник. – И даже не одна.
Первым Желудкин назвал уже упоминавшегося бароном Таубе графа Зарнекау. Полковник лейб-гвардии Конного полка, который сейчас истекает кровью в белорусских болотах. Люди гибнут там каждый день. Барон Врангель прославил полк своей безумной атакой на германский артиллерийский взвод, который защищали пулеметы; почти все офицеры тогда погибли. А этот павлин лечит неведомо какие болезни – в объятиях немки!
Вторым в списке подозреваемых шел вольноопределяющийся Туземной дивизии Норманн. Молодой человек лечился от кокаиновой зависимости в санатории доктора Монса. Сам эскулап тоже был не промах. Модный специалист по нервным болезням принял приглашение городской управы и создал госпиталь для офицеров, расположившийся в здании женской гимназии. Больных там ютилось вдвое меньше, чем обслуживающего персонала. Сочные девки в костюмах медсестер составили в госпитале фактически публичный дом. Раненые попадали туда с большим разбором. Всех их принимали во дворце принца как своих.
И наконец главным, на кого падало подозрение в шпионстве, Желудкин назвал управляющего дворцом камергера Кнопфмиллера. Чистокровный михель, надменный с русскими, угодливый с носителями тевтонских фамилий, особенно если к ним прилагался титул. Управляющий окружил внутреннюю жизнь порученного ему дворцового хозяйства завесой тайны. Всюду стояла охрана. В апартаментах происходила какая-то потаенная жизнь. Приезжали неизвестные люди и долго квартировали на всем готовом. При этом в полиции они не прописывались, хотя правила этого требовали. Ни полицмейстер, ни военный комендант не смели указать камергеру на его вольности.
– Какие-то конкретные улики удалось найти? – задал вопрос Лыков.
– Нет, ваше высокородие. Весь город убежден, что замок на Сигнальной горе – шпионское гнездо. Но это только разговоры. Доказательств никаких.
– Завербовать кого-либо из обслуги не пробовали?
– А на какие, извините, шиши? Даже тех средств, что вы мне только что вручили, не хватит. Там народ балованный, за трешницу не продастся.
– Хорошо, – переменил тему Алексей Николаевич. – Про базу германских подводных лодок за мысом Пицунда что-нибудь слышали?
– Опять только разговоры, – открестился агент Папаша. – Те места скорее видать из ваших Гудаут, чем отсюда. Люди действительно говорят, что в бухте Мюссеры имеют германцы то ли базу, то ли складочное место. Лодки туда будто бы заходят по ночам. Окрест бухты ходить-бродить никому не дозволяется.
– Это мы уже слышали, а нет ли чего поновее?
– Нету, – развел руками Папаша. – Однако позвольте предложить вам мысль.
– Позволяю. Что вы надумали?
– На самом мысе, как известно, расположен монастырь… Там был в древности храм Андрея Первозванного, в нем происходило первое крещение абхазцев. Потом магометанцы выжили оттуда православную веру. Пятьдесят лет назад собор заново освятили, уже как Успенья Богородицы. Среди монахов пользуется особой известностью отец Николай.
– Ну? – стал догадываться Лыков.
– Старик еще в крепком уме и видит все, что происходит вокруг мыса. Вам надобно его расспросить.
Сыщики обсудили предложение и отвергли его. Зачем втягивать в секретные дела божьего человека? На том же мысе стоит маяк, а в нем военная команда. Они тоже глазастые, кроме того, имеют телеграф. Вот им и прикажут секретным шифром начать наблюдение за устьем Мюссеры.
Пора было расставаться. Уже уходя, Желудкин вдруг вспомнил:
– Третьего дня в богатырских хатах в пяти верстах вверх по течению Жоэквары туристы нашли тайник.
– Что за богатырские хаты? – удивился Азвестопуло. – У вас тут богатыри водятся? Илья Муромец с Алешей Поповичем?
– Так в наших краях называют древние дольмены. Их немало по эту сторону Кавказского хребта.
– Понятно. И что лежало в тайнике?
– Два ящика патронов и дюжина винтовок «арасаки».
Новость была любопытная. Здешнему черкесскому населению запрещалось иметь винтовки. А тут можно пехотное отделение вооружить…
– Кто занимается находкой?
– Да никто. Сообщили военному коменданту Гагр полковнику Скалону. А он к долгу службы без огня. Послал казаков забрать оружие, отстучал телеграмму в Тифлис. И все.
Лыков повернулся к помощнику:
– Думаю, это предназначалось в горы, в те тайные лагеря повстанцев, о которых нам говорил Нищенков.
– Вполне возможно, – ответил Сергей. – Значит, коммуникация от побережья в предгорные урочища действительно существует.
Папаша поддержал:
– Вокруг мыса Пицунда – старинные священные рощи абхазцев. Они туда никого чужого не пускают. В тех рощах и не такое можно найти…
И ушел, стараясь не шуметь в гостиничном коридоре.
Глава 7
Встречи, беседы, договоренности
Питерцы вернулись в Гудауты и решили активизироваться. Присутствие Ражего Рыжего мешало вести дознание: Лыкову приходилось прятаться в номере и бездельничать. Отдав налетчика на расправу морякам, можно было перейти в атаку.
Они вошли в духан Багаракан-Ипа, уселись за лучший стол и заказали кувшин вина. Напротив сидели шестеро дергачей – осиротевшая команда Веревкина. Шпанка о чем-то галдела, но при появлении неизвестных замолчала. Недобро косясь на питерцев, их есаул потребовал новую бутылку. Алексей Николаевич окликнул его:
– Чего кривишься, дурында? Или ты все заведение купил? Будешь и дальше так зыркать, я вас отсюда выкину.
Маноез – а это был он – опешил от подобной наглости:
– Ты со счета не сбился, ветхий пенек? Нас шестеро, и ты грозишь выкинуть? Брюхо не лопнет?
– На такую дрянь, как вы, управу найти недолго. И ходить далеко не надо, хватит меня одного.
Есаул встал и подошел к новеньким:
– Чевой-то я вас раньше тут не видал. Кто такие? Дайте отчет. Зачем гонор кажете?
Лыков не спеша встал, отодвинул бандита в сторону со словами «погодь немного» и вышел на улицу. Взялся за лежащий под окнами якорь – в нем было не меньше пятнадцати пудов. Сыщик волоком дотащил железяку до двери, ухватился, поднял ее и положил на порог, заперев тем самым выход. Потом вернулся в духан. Фартовые смотрели на него, вытаращив глаза.
– Сейчас, жиганы, я буду лупить вас как сидоровых коз.
И приступил к делу. Азвестопуло даже не приподнялся со стула, а с любопытством наблюдал за расправой. В два счета статский советник выполнил свою угрозу и вышвырнул шпанку за дверь. Кто не успел перескочить через якорь, летел кубарем. Вдогонку Лыков
