Но со временем будет хорошая Катерина».
В 1924 году Еланская вошла в труппу Художественного театра и стала одной из выдающихся актрис своего времени. Во МХАТе она прослужила всю жизнь.
В классически совершенных «Трех сестрах» – неразгаданной загадке театра, – поставленных великим Немировичем-Данченко, Еланская играла Ольгу. «Колокольный» звук ее голоса завораживал. Знаменитый театральный критик тех лет Павел Марков писал, что печать чеховского мудрого и горького знания жизни лежала на всем ее печальном, красивом и внешне спокойном образе. В Ольге – Еланской угадывалась тоска несбывшихся желаний, боль одиноких мыслей и внутренняя победа над собой. Заключительный монолог «Музыка играет так весело, бодро, и хочется жить!» был ключом к режиссерскому замыслу. Никто и никогда Ольгу в «Трех сестрах» так не играл. Это была вершина актерского мастерства. Еланская играла Ольгу 16 лет.
28 мая 1956 года в Югославии, в Загребе, на гастролях, сыграли 500-й спектакль с первым составом исполнителей. Еланская, Тарасова и Степанова играли «Три сестры». Вскоре ввели новых исполнителей, и магическое поле спектакля было утеряно.
Клавдия Николаевна Еланская была красивым, благородным человеком, не умела говорить неправды, не участвовала ни в каких интригах, о ее душевности слагали легенды.
Помню, как на сцене МХАТа шли горьковские «Дачники». Репетировал Илья Яковлевич Судаков, муж Еланской, а выпускал спектакль художественный руководитель МХАТа тех лет Михаил Николаевич Кедров. Премьера состоялась 5 февраля 1953 года.
Когда-то в начале века Немирович-Данченко написал Горькому чуть ли не целый реферат о пьесе: «Что пьеса, как она была прочитана, неудачная, это, к сожалению, не подлежит спору… «Дачники» оставляют слушателя равнодушным». И далее режиссер писал подробно о каждом образе, в частности: «Мария Львовна – цельная фигура, в острых моментах своей психологии написана смело и красиво. Но и ее автор не сумел полюбить. Мне даже кажется, что автор колеблется в своих симпатиях к ней… Может быть, общий недостаток пьесы, чисто художественный недостаток: на сцене слишком много говорят, слишком все поясняют, и так как высказывают свои суждения все, и умные, и глупые, и пошлые, то получается излишняя громоздкость всевозможных суждений и о жизни, и о людях, и трудно, почти невозможно разбираться в них…»
Художественный театр тогда, в 1904 году, категорически не принял «Дачников». Горький обиделся, и его отношения с Немировичем-Данченко были нарушены. Горький читал пьесу на труппе МХТ 18 апреля 1904 года. Мнение было единодушным. О.Л. Книппер-Чехова писала после читки Чехову: «Что сказать? Тяжело, бесформенно, длинно, хаотично. Не чувствуешь ни жизни, ни людей».
Спустя 50 лет МХАТ взялся за «Дачников», и спектакль не получился. Играли Тарасова, Прудкин, Кторов, Андровская, Муравьев. Еланская была Марией Львовной. Ее сцены с Соней, дочерью, были лучшими в спектакле. Но общественного резонанса не последовало. И дело не только в том, что молодые роли играло «второе поколение», всем было сильно за 50, а в том, что режиссура не нашла решения. Вернуть на сцену реальность жизни начала века, воссоздать мир ушедшей России не удалось. Любопытно, что когда в 1949 году A.M. Лобанов поставил «Дачников» на сцене Театра имени Ермоловой, спектакль стал событием, а МХАТ в те годы демонстрировал лишь творческую вялость и тягу к привычному. «Дачники» очень быстро сошли со сцены, в памяти остались Еланская и Степанова в роли Калерии.
В те годы Клавдия Николаевна уже играла очень мало: «Друзья и годы» Зорина и «Зимнюю сказку» Шекспира в постановке Кедрова, еще один неудачный спектакль МХАТа тех лет. Общее неблагополучие в театре сказалось на ней. Она постепенно уходила с авансцены Времени.
Муж Еланской, Илья Яковлевич Судаков, как раз в начале 50-х годов начал болеть, его разбил паралич, и он был прикован к постели. Это был один из крупнейших режиссеров советского театра, человек талантливый и противоречивый. Именно ему принадлежит огромная роль в создании советского репертуара на сцене МХАТа, он был очень просоветский, потому его боялся Станиславский и не очень любил Немирович-Данченко. Он ставил «Дни Турбиных» Булгакова, «Платона Кречета» Корнейчука, «Бронепоезд 14-69» и «Блокаду» Всеволода Иванова, самостоятельно выпустил «Хлеб» Киршона, «Страх» Афиногенова. Сегодня все эти спектакли канули в Лету.
Советское прошлое МХАТа в наши дни мало кого занимает, но Судаковым безраздельно владела мысль о создании советского репертуара. «Его чувство современности, – по мнению Инны Соловьевой, – часто становилось опасным для театра. Он был готов немедленно выполнять любое указание партийных органов, что очень пугало старшее поколение актеров». Начиная с середины 20-х годов именно ему, с его бешеным темпераментом и исключительными организаторскими способностями, принадлежала идея построения нового театра. Он считал себя человеком, призванным реформировать МХАТ. МХАТу он отдал жизнь, и МХАТ изгнал его. Крайности натуры, резкость и невыдержанность больно отомстили ему.
Судаков дважды уходил из театра: первый раз в 1937-м (он возглавил Малый театр) и вернулся во МХАТ в 1946 году, а второй – в 1948-м. После неудачной работы над «Дачниками» в 1953 году его больше не приглашали на постановки во МХАТ. Потом он заболел и долго, мучительно умирал.
Похоронили его в 1969 году. На Новодевичьем кладбище народу было очень мало. Марк Исаакович Прудкин тепло и проникновенно говорил у гроба, вспоминал его молодость и дальнейшую судьбу. О Судакове было принято почтительно молчать, а на самом деле талант его был бесспорен, просто энергия жизни и покорность судьбе в последние годы оказались пересекающимися линиями его пути.
Болезнь мужа сказалась на Еланской. В 60-е годы она играла еще меньше, чем в 50-е. Занимал ее только Б.Н. Ливанов. Когда он ставил в 1963 году пьесу Горького «Егор Булычов и другие», то роль Мелании отдал Еланской – это была последняя работа актрисы на сцене МХАТа (если не считать ввода на роль Бабушки в «Синей птице»). Спектакль был полуудачей. Режиссер искал ходы к «оживлению» театра, но Ливанов-актер был гораздо мощнее, чем Ливанов-режиссер. Славы Еланской роль не умножила.
Новый директор МХАТа Б. Покаржевский поставил вопрос об ее уходе из театра. В архиве сохранилось трагическое письмо Еланской, написанное руководству:
Я знаю, что вы хотели бы, чтобы я умерла. Вам было бы легче. Как вам передать мое состояние, когда я узнала, что мои товарищи меня изгоняют из театра?..
Письмо произвело сильное впечатление, в труппе ее оставили, перевели на пол-оклада, но появлялась она в театре уже очень редко, спектаклей было мало.
На душе было невесело. Годы прошлой огромной славы остались позади. Теперь она самоотверженно ухаживала за больным мужем, занималась детьми, была замечательной женой и матерью. Сегодня всем в театральном мире известны
